Книга Трюкач. Выживший во Вьетнаме, страница 17 – Пол Бродёр

Режиссер надел свои толстые очки и пристально посмотрел на него.

– Не стоит тревожиться, – сказал он. – Сообщение было вскоре опровергнуто официально и названо тщательно продуманным враньем. Так что никакой войны нет, по крайней мере полномасштабной. Просто легкий испуг, вызванный чьей-то глупой шуткой. Легкий испуг, которого ты избежал благодаря своей ошибке. Так или иначе, ты же сам видишь, что сборщик налога кричал совсем другое.

– Другое, – пробурчал Камерон. Голова кружилась, словно его мозг, разобранный на части, был помещен в калейдоскоп, в который он сейчас смотрел.

– Что с тобой? – спросил режиссер.

– Устал, – ответил Камерон.

– Неудивительно после всего, что ты пережил. Почему бы тебе не пройти за эту стойку и не присесть? Да… Ну и, распутав один секрет, давай перейдем к другому, кроющемуся за заграждением, через которое ты прошел и вышел на дамбу, не так ли?

– Да, – ответил Камерон с готовностью свидетеля, дающего заранее подготовленные адвокатом показания.

– Или, точнее, на мост.

– Да.

– Теперь водитель автомобиля – человек, которого ты так сразу заподозрил в желании тебя убить, он выехал с другой стороны?

– Да.

– А в конце дамбы были заграждения?

– Я забыл.

– Попытайся вспомнить.

– Кажется, были.

– Значит, водитель остановился, вылез из машины и отставил козлы для пилки бревен, чтобы проехать по дамбе.

– Какое это имеет значение? – сказал Камерон, считая, что режиссер имеет склонность к окольным путям. – Чего вы добиваетесь?

– Мотива, – ответил Готтшалк. – Ты описал все эти события, закончив попыткой покушения на твою жизнь, но где объяснение?

– У меня его нет.

– Ты хочешь сказать, что оно тебя не интересует.

– Возможно, объяснения просто нет.

– Скептицизм – это всегда удобная маска.

– Почему не расположить детали подходящим образом?

– У вас, молодых людей, нет любопытства, – заметил режиссер. – Это от отсутствия надежды. Вы просто зрители.

Вместо ответа Камерон поднял руку, как бы защищаясь, на что Готтшалк ответил смехом, означающим, что им надо вернуться к теме.

– В данном, случае на дамбу через болото. – продолжал он. – Но давай сделаем предположение относительно водителя. Давай предположим, в порядке бреда, что он знал, что делает, когда отодвигал козлы.

– Вы думаете, что у него был мотив убить меня?

– Нет, просто у него была причина проехать через дамбу.

– Все возможно,

– Boт именно.

– Но кто станет действовать, как он, кроме?..

– Сумасшедшего? – сказал Готтшалк, подсовывая слово с такой же легкостью, с какой предлагал бы прикурить.

– Разве такой вывод не напрашивается сам собой?

– В данном случае нет. Если этот так называемый сумасшедший действительно хотел тебя убить, какого черта он исчез когда ты, беззащитный, валялся на дороге?

– Кто знает?

– Если, конечно…

– Если что? – спросил Камерон с надеждой, что режиссер не начнет высказывать догадку, которая овладела всем его существом.

– Начнем с того, что он не сумасшедший.

Камерон издал вздох облегчения.

– А некто в здравом уме и твердой памяти, кто совершенно легально мог оказался на дамбе.

– Так что из этого?

– Просто ты ошибся я намерениях водителя так же, как ты неправильно понял окрик сборщика налога, – ответил Готтшалк. – Вспомни, это именно ты сказал, что все возможно.

– Да, – сказал Камерон неохотно. – И куда нас это приведет?