Книга Горячее эхо песков, страница 95 – Александр Тамоников

— Все в порядке! — крикнул в ответ Соловей, разумеется по-английски. — А у вас?

— Что за люди рядом с вами? — спросили с американской стороны. — Откуда они?

— Это тюремная охрана! — ответил Соловей.

— Зачем они здесь? — спросили с американской стороны. — Сказано ведь, что поблизости никого не должно быть!

— Сейчас они уйдут! — прокричал Соловей.

Однако американцев по-прежнему что-то настораживало. Может, голос Соловья, который казался им незнакомым, может, еще что-то.

— Эй! — прокричали с американской стороны. — Кто с нами говорит? Назови свое имя и звание!

Что мог на это ответить Соловей? Но и молчать было нельзя — очень уж опасным выглядело бы молчание.

— Убирайтесь к дьяволу! — прокричал Соловей. — Что за шутки? Или вы ослепли и не видите нас?

Но и эти слова американских спецназовцев не успокоили. Наоборот, они их лишь укрепили в подозрениях. Раздались звуки команды, бойцы, насколько можно было судить в темноте, мигом принялись разворачиваться в боевой порядок.

— Ну, сейчас начнется! — сказал Богданов. — Приготовиться к бою!

Никакой другой команды он дать не мог. По всему выходило, что пробиваться к центральным тюремным воротам придется с боем. Лишь бы только все получилось с бронетранспортерами…

— Думаю, сейчас они стрелять не станут, — сказал Рябов. — До тех пор пока не убедятся, что мы — чужие.

— А может, они и вовсе обойдутся без стрельбы? — предположил Лосенок. — Просто забросают нас гранатами с ОВ нервно-паралитического действия.

— Ну это вряд ли, — усомнился Богданов. — В закрытом помещении такое ОВ — штука убийственная. А так, отнесет его ветром — и все.

— Может, и отнесет, а может, и зацепит, — усомнился Рябов. — Им-то самим что? У них противогазы.

— У нас тоже, — сказал Богданов.

— Да уж, — хмыкнул Рябов. — У нас один противогаз на двоих. По очереди, что ли, будем дышать? Надо выиграть время, пока наши парни возятся с бронетранспортерами. Хотя бы пару минут.

— Эй! — крикнул Соловей американцам. —Что вы там затеяли? Сейчас мы отошлем тюремных охранников, и можно начинать! Те, кто в башне, там и находятся! Под нашим контролем!

Никакого ответа со стороны американцев не последовало. Похоже, никто словам Соловья не поверил.

— М-да, — произнес Рябов, но сколько смысла заключалось в этом коротком слове!

В это время Малой, Иванищев и Терко нырнули в кабины бронетранспортеров. Было опасение, что машины не заведутся, однако все три завелись сразу.

Рев моторов услышали и советские бойцы, и американские спецназовцы. Похоже было, что американцы наконец все поняли и открыли по бронетранспортерам огонь. А заодно и по советским бойцам у башни.

— Рябов, Казаченок — вы прикрываете! — скомандовал Богданов. — Остальные — к машинам!

До бронемашин было не так и много — всего каких-то двадцать метров. Но попробуй их преодолеть под шквальным огнем противника! Рябов и Казаченок открыли ответный огонь. Они стреляли, стараясь попадать в цель. Прицельный огонь на какое-то время мог задержать неприятеля, не позволить ему приблизиться, и таким образом советские бойцы могли бы выиграть спасительные минуты. Еще двое бойцов буквально бегом тащили носилки с Ритой, которой Богданов предварительно дал почти последние запасы снотворного и обезболивающего.

Передвигаясь по всем правилам спецназовского искусства, советские бойцы бежали к бронетранспортерам. Сейчас было неважно, ранен ты или цел, единственное, что тебя могло остановить, — это вражеская пуля. Но пока пули щадили бегущих бойцов: они свистели в каких-то миллиметрах, ложились совсем рядом, но в цель не попадали.