Книга Горячее эхо песков, страница 78 – Александр Тамоников

Так и миновали контрольно-пропускной пункт. Пройдя еще немного и свернув за угол, спецназовцы незаметно отстали от патрульного отряда. Теперь с патрульными им было не по пути. Они проникли на территорию завода, и нужно было решать, что делать дальше.

— Наглость — второе счастье! — выдохнул Лаврик. — Звучит, конечно, банально, но какие же правдивые эти слова!

Никто ему ничего не возразил: все были с ним согласны.

Примерно через полчаса тряской, душевыворачивающей езды грузовик вновь остановился. Приехали. Пока добирались, Богданов и майор Вилс, отвечавший за американскую операцию, сумели договориться о нейтралитете. В благодарность за спасение Богданов потребовал осмотр Маргариты и оказание ей медицинской помощи. Если понадобится операция — то и проведение таковой. Виллс дал добро, понимая, что они со своей стороны облажались по полной программе, так что их военное руководство точно им “сэнк ю” за это не скажет. Поэтому было принято решение сделать вид, что они — единое подразделение. Пакистанские так называемые воины все равно ни черта в форме и званиях не понимали. Да и наши имели американское обмундирование. А грузовик с заглушенным мотором продолжал стоять у тюремных ворот. Это могло означать все что угодно, и в первую очередь то, что его сейчас начнут проверять, высвечивать все его закоулки, и тогда… Проверять его никто не намеревался: никому не хотелось ссориться с прибывшим на помощь американским спецназом. После соблюдения формальностей грузовик наконец тронулся с места и въехал на территорию тюрьмы. Наши и штатовские вышли, Виллс отдал приказ — отдыхать. Сам подошел к Богданову и сказал:

— У вас три часа. Больше времени дать не могу. Меня просто расстреляют, если узнают о том, что здесь произошло. И да, через три часа мы с вами снова противники. Не враги уже, но противники, ведь и вы, и мы — солдаты, — сказал Виллс и пожал Богданову руку.

Вскоре им вынесли носилки для Риты, она бредила — по всей видимости, поднималась температура. Донесли до медсанчасти, которая оказалась той самой кошмарной лабораторией, из которой в начале операции Иваницкий со своей группой вызволили товарища. Виллс что-то быстро сказал на английском, врач кивнул и вдруг на чистом русском языке, обернувшись, проговорил:

— Несите девушку в операционную, я сам все сделаю.

Его лицо пересекал уродливый шрам, складывалось такое впечатление, что когда-то по лицу рубили саблей или каким-то похожим оружием.

— Вот тебе и раз, выпал снег! Ты что, русский?!

— Русский, только это неинтересная история. И времени у вас нет. У нее — точно в обрез, я сразу вижу, что задет живот, а значит, существует высокая вероятность проникновения в грудную или брюшную полость снарушением целостности плевры, легкого, оболочек сердца, печени, селезенки или кишечника. Нужна операция.

— Поняли тебя. Ты это, если спасешь нашу Риту, обещаем похлопотать в СССР, чтобы ты мог вернуться. Я так понимаю, какая-то криминальная история тебя в этот чудесный пакистанский лазарет привела?

— Привела… Спасибо, подполковник. Но это вряд ли. Измену родине наша родина не прощает. Даже если это была не измена и даже не намек на адюльтер, а оговор ревнивой женщины. Как-то так…

— Погоди, погоди… Олег?!! Васнецов? Черт возьми, но как ты тут оказался?