Книга Афганский рубеж, страница 20 – Михаил Дорин

Тося продолжала смотреть в книжку, не обращая на меня внимание.

— Ага. Ну раз хорошо, чего тогда пришёл? — спросил доктор.

— А он вчера не приходил, Марат Сергеевич. По положению… — закудахтала Антонина, подложив мою медицинскую книжку терапевту.

— Антониночка, я же вам говорил, что голова у меня болит, — сощурился врач.

— Она у вас всегда болит. Я вам предлагала в холодильнике взять рассольчик, — шепнула ему Тося.

— Не-а. Я врач со стажем. Лечусь только тем, что сам изготавливаю. Да, Сашка? — посмеялся Марат Сергеевич.

— Так точно, товарищ… капитан, — ответил я.

Память Клюковкина дала о себе знать. Передо мной начмед полка — Иванов Марат Сергеевич. Все знают, что он самый главный ценитель горячительных напитков в части. Пьёт всё, кроме медицинского спирта. Но делает это слишком часто.

Иванов пролистал книжку, сделал какую-то запись и отдал Тоне.

— Всё там нормально. И прививки, и осмотры проведены. Мне вчера Енотаев дал список, кто в командировку летит. Готов, Саня?

— Так точно, — улыбнулся я.

Однако Тося судорожно листала книжку, пытаясь найти изъяны.

— А давайте его взвесим? У него истощение может быть! — воскликнула она.

Иванов только посмеялся. Вообще, странно, что медсестра лезет в дела доктора. Тем более начмеда. Понимаю, что это она из-за меня, но решения своего я уже не поменяю.

— Давай, Санёк. До встречи! — пожал мне руку Иванов, и я направился к двери.

Перед выходом повернулся, чтобы посмотреть Тосе в глаза. Только мы с ней столкнулись взглядами, она решила отвернуться, надув губы.

Когда пришёл в штаб, то обнаружил суматоху в классе эскадрильи. Больше всех нервничал Батыров, меряющий шагами расстояние от стены до стены.

— Где ты ходишь? — возмутился Димон.

— Пробки, — бросил я.

— Какие пробки?

— Транзисторные. Димон, не делай мне нервы, а то нос откушу, — тихо сказал я, чтобы никто в классе особо не слышал перепалки.

Авторитет командира звена, даже такого, как Батыров, нельзя принижать.

— Ладно. Начальник политуправления армии уже здесь. Чего делать будем? — трясся Димон.

— Ты не помпажируй. Всё мы сделали правильно. Тем более в Афганистан всех отправляют.

— Меня? Нет, — замотал головой Батыров.

Что за новости⁈ Тут мне Димон и поведал. Он в академию собрался. Вот его рапорт и его должен будет одобрить Член военного совета. Потом передаст в армию командующему. А дальше по инстанциям.

— Вообще-то, все об этом знают, — гордо задрал нос Батыров.

— Свалить хочешь отсюда? Ну, я тебя не виню.

— Конечно. Кто в этой дыре захочет жить и служить. Мне тут всё осточертело. Жену с ребёнком отсюда увезу.

— А они сами-то хотят? — уточнил я.

— Только дураки тут служить хотят.

— Про людей нельзя так говорить. Ты если собрался командовать, с народом должен уметь общаться. А ты сейчас его обижаешь. Это плохо, Димон, — сказал я, похлопав его по плечу.

После обеда было объявлено, что с каждым из отправляющихся в командировку, будет проведена беседа. Как сказал комэска, начальник политотдела армии лично хочет с каждым пообщаться.

Одним из первых вызвали меня. Войдя в кабинет командира полка, я громко и чётко представился.

Полковник Доманин — начальник политотдела, сидел во главе стола и всех помечал себе в списке. Рядом с ним полковник Медведев, комэска Енотаев и начальник штаба полка Хорьков. Вот его-то моё прибытие привело в бешенство.