Книга Афганский рубеж 2, страница 99 – Михаил Дорин

— Проехали. Кроме ноги, ничего не повредил? — спросил я, заметив, как Борисову тяжело стоять.

— Заживёт, — ответил он.

К вертолёту уже подъехали «таблетка» и командирскийУАЗ. Из него вышел Ефим Петрович, взмокший и злющий, как недовольная тёща.

Он быстро проверил состояние Борисова, которого уложили на носилки. Пожелал ему выздоровления и направился к нам. Кеша в это время поправлял форму, а я вылезал из кабины.

— Злой Енотаев чего-то, — шепнул Кеша, когда увидел сморщенное лицо комэска.

Вполне возможно, что Ефим Петрович сейчас скажет пару «ласковых» слов мне. Столь красивые «комплименты» надо принимать по стойке «Смирно». Я поправил воротник комбинезона, пригладил мокрые волосы и выпрямился. Шлем быстро передал Валере Носову, который нас встретил на стоянке.

— Клюковкин, чтоб меня! — издалека крикнул Енотаев.

Стоянка вмиг опустела. Техники попрятались за вертолёты.

— Сейчас скажет, что мне жить надоело, — шепнул я Кеше.

— Японский городовой! Жить тебе надоело⁈

Угадал.

— Никак нет. Задача была поставлена…

— Я тебе сейчас поставлю задачу! Ты у меня за такие выкрутасы в котловане и над скалами заступишь старшим на «белые горы». Дезинфекцию контролировать! — возмущался комэска.

— Товарищ командир, все целы и невредимы. Вертолёт в работе… — начал говорить Кеша.

Но его фраза была прервана громким звуком чего-то падающего. Прямо у нас за спиной. По лицу Енотаева я понял, что он мысленно кому-то уже начал молиться.

Медленно повернувшись вправо, я увидел, что отвалился блок с НАРами с балочного держателя.

Практически полный блок с ракетами!

В такие моменты начинаешь ценить жизнь гораздо больше. Вряд ли бы ракеты взорвались, но инстинктивно ты об этом рассуждать не хочешь. Хорошо, что карма лейтенанта Петрова сработала только на земле.

— Товарищ командир, ну это…

— Кеша, молчи! — хором сказали я, командир и Валера Носов.

Вроде ещё кто-то из техников, но это не точно.

Енотаев выдохнул и подошёл к нам ближе. Пожал руку Иннокентию, а затем и мне.

— Кхм, молодцы! — прокашлялся комэска и показал нам на автомобиль. — А теперь поехали на разбор. Указания вышестоящего начальства нужно выполнять.

С Ефимом Петровичем стоит согласиться. Попросив минуту времени, чтобы осмотреть вертолёт, я подошёл к нашему Ми-24 и проверил его состояние.

В хвостовой части были несколько пробоин, лопасти прострелены. Автомат отстрела ловушек висел на креплении. Каким образом мы его довезли, не понимаю.Стёкла в двери грузовой кабины разбиты, а сама створка покорёжена. Вроде ничего не взрывалось рядом, а повредили.

— Подлатают тебя и снова полетим, — погладил я фюзеляж в районе передней кабины.

— Саныч, тут работы… много, — вылез из грузовой кабины Валера с целым ведром обломков, осколков и пуль.

— Я сегодня никуда не собираюсь лететь. Спасибо за матчасть, — пожал руку Носову, который осознавал весь огромный фронт работы над восстановлением машины.

Подойдя к машине, я отпустил Кешу в наше расположение. Но комэска этого жеста доброй воли не понял. Он открыл дверь и решил уточнить направление данного манёвра.

— И куда он пойдёт? — спросил Енотаев.

— Товарищ командир, надо в модуль очень срочно… — начал говорить я, но Кеша блеснул своей простотой.

— В бучило окунуться, Ефим Петрович! Жарко на улице! — радостно сказал Петров.