Книга Афганский рубеж 2, страница 100 – Михаил Дорин

У комэска глаза чуть на бетон не выпали. От напряжения Енотаева аж затрясло.

— Это… он… как⁈

— Товарищ командир, ну сами видите. Человек перегрелся. За языком не следит. Лучше не надо. Мы же к Баеву едем, верно? — сказал я.

Енотаев намёк понял. У начальника службы безопасности ВВС 40й армии к Иннокентию будет вопросов уйма. И, сомневаюсь, что ответы его устроят.

Через пару минут мы уже шли по коридорам командно-диспетчерского пункта. Штаб вертолётного полка размещался как раз в этом здании. А точнее, в его подвале.

Местные штабные работники выглядели весьма устало. Стук пальцев по кнопкам печатных машинок напоминал езду поезда по рельсам. Было громко и шумно.

— Что с караваном? — спросил я у Енотаева, пока мы шли к кабинету, где нас ждал Баев.

— Очень крупный. Больше половины уничтожили во время налёта ночью. Там было всё — от миномётов до ПЗРК. Это что касается оружия.

— И не только оно. Загружали вертолёты очень плотно, — сказал я, вспомнив процесс погрузки на площадке.

— Да. Там и наркотики, и деньги, и даже часы японские. Целый мешок Сейки! Молодые пацаны смотрели, пуская слюну.

Понятно теперь, почему туда полетел и Турин. Такой большой груз нужно описывать тщательно. К тому же майор-особист однозначно провёл досмотр всех разведчиков, чтобы ничего не прикарманили.

Я уверен, что зря. Никому из наших ребят эти «кровавые» деньги не нужны. Тем более наркотики.

Постучавшись в кабинет,Енотаев вошёл первым. Следом осмотрелся и я. Это был кабинет командира 727го полка, но сейчас в нём пытался «хозяйничать» Баев.

Он пил чай, улыбался и пытался шутить с местным командиром. Тот не разделял веселья начбеза.

— А вот и «баграмцы». Что нового? Как обстановка? — улыбался Кузьма Иванович.

— С какой целью интересуетесь? — спросил у него Енотаев.

— Как же! Боевая потеря есть? Да. Люди ранены? Да. Ищем, кто виноват. Как планировали операцию и вылет. Тетради подготовки мне на стол, пожалуйста. Буду проверять.

Естественно, при таких срочных вылетах никто и ничего не писал. Документацию всегда оформляли с вечера. Тут возможности не было, так что сейчас у Баева праздник.

— Кузьма Иванович, вы пейте чай. Пускай мужики отдохнут. Лейтенант вон и вовсе весь в мыле. Под огнём духов были… — вступил в разговор командир 727го полка.

— Вы не переживайте. Время будет. А боевые потери нужно по горячим следам разбирать. К лейтенанту у меня вопросов нет. Он молодец! Выполняет указания старших начальников. Я прав, Сан Саныч? — ехидно улыбнулся мне Баев, отпив чай.

— Никак… — начал отвечать я.

— Да, я прав, — довольно улыбнулся Кузьма Иванович.

Енотаев посмотрел на меня, а затем повернулся к начбезу.

— Я предлагаю нам переговорить без Клюковкина. Он исполнитель, как вы верно заметили.

— А давайте! Лейтенант, вы свободны.

Как бы мне ни хотелось остаться, но толку от меня мало в данной ситуации. Баев решил отыграться за провал в Баграме. Со временем можно будет повлиять, но сейчас Ефиму Петровичу предстоит потерпеть нахальный вид подполковника.

— Да, Клюковкин, пока вы не летаете. Теперь официально. Думаю, что несколько пунктов инструкции экипажу вы нарушили ещё вчера ночью, — бросил он мне вдогонку.

Только я повернулся, чтобы возразить Кузьме Ивановичу, дверь в кабинет открылась. Я только и успел отскочить и встать рядом с Енотаевым.