Книга Афганский рубеж 3, страница 104 – Михаил Дорин

— Готовимся выйти из вертолёта. Если при посадке Ми-24 завалится набок, то нежелательно, чтобы вы двое здесь были.

— Командир, давай ещё подумаем, а потом будем благородством заниматься, хорошо? — предложил Петруха.

Всегда знал, что советский лётчик просто так не покинет воздушное судно.

Тут появилось решение от наземного состава. С помощью «универсальных» приспособлений решено было принудительно открыть створки и выдернуть стойки шасси.

Начинаем заходить на полосу. К вертолёту уже бегут несколько человек с теми самыми приспособлениями.

— Полтора метра держи. Попробуют подковырнуть створки, — дал в эфир команду Медведев.

Выполняю команду Геннадия Павловича. Бригада техников ныряет под вертолёт и начинает работать. Слышу удары по фюзеляжу. Ми-24 начинает раскачиваться. Как я и думал, универсальным приспособлением оказался обычный лом. Тяжело с таким ветром удерживать вертолёт ровно, но пока получается. Руки тяжелеют, а пот продолжает скатываться на кончик носа.Стараюсь ровнее держать вертолёт. Но и этот способ успеха не принёс.

— Командир, ничего не получается, — доложил бортовой техник.

В эфире вновь появляется Медведев и говорит, что сейчас обдумают ещё пару способов. Но тут уже моя соображалка включила максимальный режим. То ли из-за усталости, то ли из-за стремительно уходящего топлива.

— Лёха, а из ТЭЧи ещё представители промышленности не уехали? — спросил я по внутренней связи.

— Куда они денутся! Им ещё партию Ми-28 нам передавать. Только с Ми-24 закончили.

— Вот-вот, а оборудования у них много?

— Конечно. Там и домкраты есть…

На этом месте Алексей задумался.

— Саныч, это шандец как сложно. Давай лучше на бетонку и завалимся, — сказал лётчик-оператор.

— Не ссы, Петруха! Посадим вертолёт на домкраты. Если свалимся, то невысоко. Результат будет почти такой же, что и просто завалиться набок на бетонке. А вот если удержимся, то будет нам сектор-приз.

Подумали ещё раз и решили, что надо пробовать. Других вариантов пока всё равно не придумано.

— 001й, 330му, — запросил я. — Тащите домкраты.

В кабине по-прежнему только шум работы двигателей, а над головой мелькают вращающиеся лопасти. Выполняю очередной круг над аэродромом, но так никто и не дал внятного и чёткого ответа на моё предложение. Пару раз начальник Центра Медведев с командиром полка сказали в эфир, что думают над иными способами посадки.

На этом все разговоры и закончились. Уже пять минут в наушниках молчание, прерываемое иногда запросами об остатке топлива и давлении в грузовой кабине.

— Саныч, людей прибавилось, — обратил Пётр моё внимание на скопление инженеров на том месте, где я уже зависал сегодня.

— Решают что-то. Вон даже схемы и формуляры притащили, — сказал я, заметив, что инженера привлекли к решению проблемы даже представителей КБ Миля.

Прошло ещё пять минут. Топлива осталось на час работы. Если дадут добро садиться на домкраты, процесс будет небыстрый.

— 001й, 330му, — запросил я.

— Слушаю, 330й, — быстро отозвался Медведев.

— Надо садиться на домкраты. Из всех плохих вариантов это наименее плохой, — повторил я слова Геннадия Павловича.

— Потерпи. Думаем.

Чего думать? Если исходить из требований инструкции экипажу Ми-24, то нужно сажать на брюхо. Но вот только в этой «умной» книжке не написаны возможные последствия.