Книга Сирийский рубеж, страница 94 – Михаил Дорин

Пыль постепенно осела, давая возможность рассмотреть то, что раньше было столовой. На месте осталась только часть дальней стены, с которой полностью не осыпалась мозаика. Она была выложена в форме сирийского флага. Знак того, что народ страны ещё не сдаётся на милость врагу.

— Господин майор, его нужно забрать, — подошёл ко мне сириец-санитар.

— Да, конечно, — ответил я, отпуская руку погибшего.

Все мои лётчики тоже были здесь. Они прибежали через пару минут после взрывы. Занин даже не успел надеть футболку, а Кеша был и вовсе в одних трусах и тапочках.

Разбирали завалы два брата Аси и Диси. Помогал раненным Рафик Малик. И у всех на лице застыл один и тот же вопрос: «как же так?».

Я услышал за спиной шаги, но не стал оборачиваться. Подошедший человек был в гражданской одежде, и от него пахло не потом, а хорошим парфюмом.

— Ужасно, да? — спросил он на русском.

Я поднял глаза и увидел сбоку седого сирийца. Раньше мы уже встречались с ним, когда с Казановым ездили на допрос к сбитомулётчику Мегету. Этот мужик приехал позже.

— Одно из проявлений войны. Но к такому сложно быть готовым, — ответил я, вставая рядом с седовласым.

— Мы с вами встречались, господин Клюковкин. Моё имя Али Дуба, — протянул он мне руку.

— У меня они грязные, — показал я испачканные в крови и пыли ладони.

— Я не боюсь замарать руки, если вы об этом.

Про этого человека я слышал, что он всегда был предан семейству Асадов. Али Дуба в эти годы должен был возглавлять Управление военной разведки Сирии.

— Какое точное попадание в скопление военнослужащих, — сказал Дуба, будто невзначай озвучив мысли вслух.

— Вам нужно разобраться внутри армии, кто и что сливает противнику. Если позволите, то я пойду.

Только я развернулся, как меня остановил Зуев. Помощник старшего советника ВВС появился незаметно.

— Не торопитесь. Возможно нам стоит оказать товарищу Дуба помощь, — сказал Зуев.

— Он меня ни о чём не просил.

— Один вопрос — чем нанесли удар? — спросил Дуба.

Вот и просьба подоспела! Меня теперь и в Сирии будут за Нострадамуса считать?

— Точно не бомбой. Если конечно самолёты Израиля не подлетели вплотную к базе.

Дуба помотал головой и подошёл ближе.

— В воздушном пространстве Сирии посторонних не было. Пусков с моря тоже. Более того, израильская авиация в основном работает в долине Бекаа. И в районе Голанских высот никого не было.

— Это вы так думаете, — поправил я сирийца.

— Это доклад наших специалистов, Клюковкин, — добавил Зуев.

Я посмотрел на Дуба, а затем и на подполковника. Зуев в фирменном стиле развёл руками.

— Тогда и у вас и… у нас проблемы. Теперь нас атакуют с территории Иордании, — ответил я.

— Каким образом? — спросил Дуба, но на его лице не было удивления от высказанной мной теории.

Знаю я одно средство поражения, которое в эти годы было у Израиля.

— Предполагаю, что это ракета воздух-земля «Попай». Дальность пуска 75–80 километров, если подняться высоко.

Дуба и Зуев переглянулись.

— Над Голанами самолётов не было. А если с малой высоты бы пускали, примерная дальность? — спросил Дуба.

— 20–25 километров. Слишком мало. А вот над Иорданией можно подняться высоко и быть спокойным, что тебя не собьют. Но если только договориться с руководством страны.

— Иордания запретила летать израильскимсамолётам над своей территорией. Кто же пускал тогда? — задумчиво сказал Дуба.