Книга Сирийский рубеж, страница 73 – Михаил Дорин

Рядом с обломками уже ходили представители аппарата главного советника, а также сотрудники Мухабарата.

На подходе к первому сбитому вертолёту картина открылась трагичная. Обломки были разбросаны на большой территории и ещё дымились. Повсюду ощущался запах гари, керосина и горелого металла. А ещё сожжённой плоти.

Зуев пошёл встречаться со старшим советником по ВВС Борисовым, а я остановился рядом с останками одного из лётчиков. Его придавило главным редуктором, и были видны только ноги.

Его товарищи были тоже разбросаны. Кто-то обгорел полностью, а кто-то частично. Даже мне, повидавшего не один труп, смотреть больно на произошедшее.

Сделав шаг, я на что-то наступил. Убрал ногу и обнаружил под подошвой кроссовка обгоревшую чёрно-белую фотографию. На ней молодой лейтенант держит на руках маленькую дочку, а рядом в красивом летнем платье девушка с пышными светлыми волосами.

В груди всё сжимается от мысли, что больше отец этой девочки не придёт домой.

За спиной послышали шаги. Кто-то шёл медленно и именно ко мне. Я убрал фотографию в карман и повернулся.

— Здравствуйте, Александр! — поздоровался со мной хорошо знакомый мне человек.

Повернувшись, сразу осмотрел этого человека снизу вверх. Вид у него был не самый здоровый. Седина была уже отчётливой, а морщин на лице стало больше.

— Приветствую вас, Максим Евгеньевич, — поздоровался я с Римаковым.

Вот и ещё один куратор из КГБ. В последний раз мы виделись ещё в Афганистане.

— Понимаю, тяжёлое зрелище. Но надо идти вперёд. Всё равно мы из Сирии не уйдём. Нам нужно найти того, кто слил маршруты полётов. Я настоял на том, чтобы вас сюда привезли.

— Понятно, — ответил я, и мы пошли с Максимом Евгеньевичем к генералу Борисову.

Рядом с генералом был и один из Мухабарата,так что пришлось при нём излагать свои мысли. Я доложил свои соображения, но не торопился обвинять Салеха. Это за меня сделал Римаков.

— Ситуация уже накалилась. И времени мало. Фронт может рухнуть в любой день, а у нас завёлся предатель.

Представитель Управления политической безопасности Сирии кивнул и дал команду своему подчинённому куда-то что-то передать.

— Значит, будем брать полковника, — объявил сотрудник Мухабарата.

Но что-то пошло не так. Не прошло и минуты, как к нам прибежал один из сирийцев.

— Господин Салех Малик застрелился в своём кабинете.

Долго на месте катастрофы наших Ми-8 меня не задержали. Никаких следов того что постановщики помех были сбиты истребителями, обнаружено не было. Комплексы ПВО тоже не могли бы достать Ми-8. Всё указывало на то, что налицо работа диверсантов, применивших ПЗРК.

Римаков поблагодарил за помощь и сказал, чтобы мы продолжали работать по указанию главного военного советника. У меня с Максимом Евгеньевичем сложилось мнение, что такую диверсию могла провернуть и противостоящая нам компания Блэк Рок.

Уже через час после окончания беседы с Римаковым, меня и Зуева доставили на базу. Рафика Малика отправили в Дамаск.

Подлетая на вертолёте к базе, я не отрываясь, смотрел через иллюминатор. В поле зрения попали и перемещающиеся по лётному полю люди, и выруливающие на полосу самолёты, и уходящие на очередную задачу Ми-24. Сумбурно, но даже в этой авиационной суматохе есть порядок.

А вот происходящие на этой войне события, мне было понять всё сложнее и сложнее.