Книга Сирийский рубеж 2, страница 88 – Михаил Дорин

— Бардак. И как тут проводить постановку, Леонид Викторович? А если бы генерал армии Чагаев захотел бы присутствовать, помёт ему бы показывали? После постановки всё здесь нужно убрать.

Голос Мулина переходил от высоких нот до откровенно шипящих звуков и обратно.

— Товарищ полковник, весь личный состав занимается подготовкой к завтрашней операции. Мы ждём пополнения в лице ещё одной аэродромной роты и увеличения численности…

— Это не отговорки. Почему я должен за вас думать? Мне самому назначить людей?

На это Бунтов ничего не ответил. Полковник Мулин продолжал оправдывать те интерпретации своей фамилии, которые постоянно произносил Тобольский.

— Что за Мудалин… то есть, Мулин, — тихо возмутился Олег Игоревич, в очередной раз по-своему назвав полковника.

Через минуту, взяв текст постановки задач, Мулин подошёл к трибуне.

— Сегодня, 15 сентября 1984 года, постановка задач лётному составу на проведение боевых вылетов… — начал зачитывать текст постановки.

Задачи были не самые масштабные, но их нужно было обозначить и записать под магнитофон.

— Поисково-спасательное обеспечение организовано согласно боевого распоряжения. Командир экипажа… майор Клюковкин, — с недовольством прочитал Мулин и сурово посмотрел в сторону Бунтова.

Данный факт полковник проглотил и продолжил читать дальше. Думаю, что после он выскажет своё недовольство.

— Если вопросов нет, постановку задачи провёл заместитель командира 54 смешанного авиационного корпуса полковник Мулин, — закончил большой начальник своё выступление.

Выдержав несколько секунд паузы, заместитель командира корпуса дал команду всем работатьпо распорядку дня.

— Здесь остаться командиру полка и командиру вертолётной эскадрильи.

Вот сейчас-то он и скажет своё слово. Тобольский посмотрел на меня, понимая, что сейчас Мулин будет «махать шашкой». Получается, что его указание не выполнено.

— Я останусь, командир. У меня есть вопрос к заместителю командира корпуса, — тихо сказал я Тобольскому.

— Мы нарываемся, Саша, — ответил Олег Игоревич.

— Дальше фронта не пошлют, верно?

— Согласен.

Вместе с Тобольским я подошёл к центральному столу, за которым вразвалочку сидел Мулин. Смотря на меня, он недовольно прищурился, пытаясь «прожечь» во мне дыру.

В первую нашу встречу я не сильно хорошо к нему присматривался. Сейчас же Мулин смотрел на меня несколько колючим, свирепым взглядом.

Полковник был лысый с отвислыми верхними веками. Лоб гладкий и сухой. Рот большой с надутыми бесцветными губами. Уши крупные, а цвет лица бледный. Смотришь на него и так и хочется увернуться от желчи, которую он пытается изрыгнуть из себя.

— Я вас, Клюковкин, не вызывал. Что вы сюда пришли? — зашипел на меня Мулин.

— Есть вопрос, касательно поисково-спасательного обеспечения…

— Меня это не интересует. Каким образом вы попали на операцию? Куда-то пожаловались? Кто-то за вас походатайствовал? Мне например никто по вам ничего не говорил.

— Это моё решение, товарищ полковник, — сказал Бунтов.

Мулин картинно захлопал в ладоши.

— Браво! Значит, указание заместителя командира корпуса вам по боку, товарищ командир полка?

Ох, и нарывается этот полковник. Личные обиды следует оставлять при себе.

— Товарищ полковник, а в чём собственно проблема? Чем я вас так не устраиваю? — задал я прямой вопрос.