Книга Сирийский рубеж 3, страница 62 – Михаил Дорин

Приехав к дому, я вновь застал у подъезда старых знакомых во главе с Фархадовичем.

Главный старожил местного шахматно-шашечного элитарного клуба в данный момент изучал передовицу газеты «Правда».

— Санька, ну как Москва? — поздоровался со мной Фархадович.

— Стоит, родненькая. Никуда не девается. А ты сегодня выходной? — спросил я.

Фархадович достал бутылку «Московского» и аккуратно открыл её.

— Обижаешь! День восстановления сегодня. Никаких тренировок. Только употребление… витаминов, — глотнул мой сосед из бутылки.

В это время сидящий рядом с ним соратник по шахматам что-то вычитал в журнале «Здоровье».

— Мужики, вот слушайте. Учёные из Британии установили, что 20 грамм шоколада поднимают настроение на все 24 часа.

Но и тут у Фархадовича было что ответить.

— Эти учёные, наверное, ещё водку не пробовали.

Нравится мне с местными колдыриками перекинуться парой фраз, но надо было идти домой.

— Санька, я ж тебе забыл сказать. К тебе дама пришла. Красивая. Ну лучше, чем та шал… ловливая. Я ей даже ключи твои запасные дал. Ты не против? — сказал мне вслед Фархадович.

Чего уж теперь, раз дал. Конечно, не против. Но я и так был бы за.

Буквально вбежав на свой этаж, я вставил ключ в замочную скважину. Не успел повернуть, как дверь распахнулась.

— Ты как всегда, Клюковкин. Иди, я тебя съем, — затащила меня в квартиру Тося.

Встреча с Тосей — нечто. Прекрасное время препровождения в кровати с элементами спортивной гимнастики и… уже как 10 минут нервные поиски бинтов и ваты в домашней аптечке.

— Саша, ты… я сказала, что это я тебя хочу съесть, — возмущалась Антонина из комнаты, пока я лез в кухонный шкаф за аптечкой.

— Ну и?

— Ты слишком активная еда для меня. У меня же швы только сняли с раны. А ты меня и туда, и сюда.

— А чё это сразу я⁈ Кто говорил «быстрее» и…

— Так всё! Тащи аптечку быстрее, пока ещё сильнее не раскровило, — перебила меня Белецкая.

Аптечка мной была найдена, как и нужные медикаменты. Я вернулся в комнату и протянул её Тосе. Она даже и глазом не моргнула, пока обрабатывала себе рану.

— Подуть? — спросил я.

— Так заживёт, — закончила Антонина обработку.

Я помог ей встать и накинуть халат. Одевала она его медленно, специально соблазняя и дразня меня.

— Саш, давай-ка ты потерпи до вечера. Только уже без этой твоей… короче не знаю как ты там её назвал.

— Поза «радостного дельфина»? — уточнил я.

— Да-да, — посмеялась Тоня.

Я быстро принял душ и вернулся к Белецкой в зал. После хорошей физической активности и нескольких дней на больничной пище, увидеть аппетитную сервировку на журнальном столике было приятно.

— Садись. Вот огурчики свежие, вот малосольные. Котлеты домашние, курочка жаренная, колбаса трёх видов…

С самого порога меня Тося радует. Не поленилась поджарить колбасу «Докторскую». А сырокопчённые «Майкопская» и «Суджук» были красиво разложены на большом блюде.

— Вот кабачковая икра. Или ты может быть сладенького хочешь? Я торт «Сказка» купила…

Ой, что-то тут не чисто! Нет, я чувствую что Тося всё это с душой сделала. Да и себе она соорудила неплохой бутерброд — тёмный хлеб с двумя кусочками варёной колбасы, сверху два кружка свежего огурца, а сам ломтик хлеба размером с две моих ладони.

— Приятного аппетита, — улыбнулся я, откусив огурец.

Отклонившись в кресле, я повернулся к телевизору, где шёл очередной выпуск новостей. В основном все репортажи были посвящены предстоящему празднованию Дня Великой Октябрьской Социалистической революции.