Книга Сирийский рубеж 3, страница 5 – Михаил Дорин

— Понял, спасибо.

Антонина лежала на лавке. Я сел рядом с ней и прикрыл глаза. Ко мне подсел Иван — командир группы спецназа.

— Как группа? — спросил я.

— Все живы. И с трофеем, — указал Иван на брезент, лежащий рядом с рампой вертолёта.

Сначала я не замечал, что в вертолёте есть ещё кто-то. Оказывается, спецназовцысмогли взять пленного. Судя по тому, что завёрнутый в брезент человек ещё ворочался, взяли живым.

— Кто такой? — спросил я.

— Один из полевых командиров «Чёрных орлов». Точнее, «арабское лицо английской национальности».

Похоже, что не только авиацию наводили в тылу противника спецназовцы.

До посадки на площадку все в грузовой кабине молчали. То ли не было сил, то ли просто все привыкли. Пот, кровь, слёзы, боль и смерти — всё у старой карги под названием «война» связано друг с другом и идёт рука об руку.

Вертолёт коснулся колёсами шасси площадки. Бортовой техник быстро выскочил из кабины экипажа к сдвижной двери. Винты ещё не остановились, а к Ми-8 уже подбежали санитары из госпиталя и две медсестры. Тося не сразу согласилась, чтобы её первой вытащили из вертолёта. Мол есть более серьёзные раненные, чем она.

— Саша, только попробуй мне организовать госпиталь в Дамаске. Я тебя прибью, — заявила Антонина, когда я с солдатами тащил её на носилках.

Сирийские бойцы вопросительно смотрели на меня, будто не верили, что женщина может так смело разговаривать после ранения.

— Она сильно головой ударилась. Теперь много говорит, — сказал я на арабском, и парни заулыбались.

— Что ты им сказал? — спросила Тося.

— Сказал, что ты моя женщина, — улыбнулся я.

Тося сощурилась и загадочно посмотрела на меня.

— Саша, это ты официально заявляешь? — спросила Тося.

Белецкую приготовились принять в госпитале и попросили меня не заходить.

Постояв рядом с госпиталем и проводив Михаила, я пошёл к вертолёту. Рядом с ним шёл послеполётный перекур и… молчаливое обсуждение прошедшего задания.

Несколько спецназовцев, Тобольский и его экипаж, а также Кеша просто стояли полукругом. Никто ничего не говорил, а только смотрели под ноги и пускали дым.

— Сан Саныч, всё же я должен вам спасибо сказать, — протянул мне руку Иван, выбросив затушенный окурок в сторону.

— Пожалуйста, но вытащили вас другие, — ответил я.

Тобольский прокашлялся и покрутил головой.

— Не-а. Не подбей вас, я бы не сел рядом с ними и не забрал бы их. Ваше падение отвлекло большую часть сил. Боевики рванули к вам, позабыв, что у группы Ивана был пленник. Только издалека продолжали обстреливать и всё, — объяснил Олег Игоревич.

Ну, пускай будет и так. Все молодцы.

— Кстати,а где пленный? — спросил я, и Ваня показал на УАЗ и пару внедорожников, уезжающих по песку в сторону палаточного госпиталя.

— Забрали. Сопин тоже с ними поехал. Мы особо не церемонились с полевым командиром и его надо подлечить, — ответил Ваня.

— Сопин сказал, что надо с ним быстрее разговаривать. Он много знает, — добавил Кеша.

— Много? — переспросил я и посмотрел на Ивана.

— Да. Я удивлён, что нам вообще позволили выбраться. Думал, этого парня застрелят. Чтоб только он нам не достался.

Я переглянулся со спецназовцами и Тобольским. Потом резко повернулся в сторону госпиталя. Столь важного боевика взяли и привезли в полевой госпиталь?

— Что за звук? — проговорил бортовой техник.