Книга Сирийский рубеж 3, страница 39 – Михаил Дорин

Шли секунды, а Шохин так и не давал команду на посадку.

— Вова, дай команду, — продолжал настаивать я.

— Нет! Клюковкин, уйди! Прекрати паниковать, — громко сказал Каргин.

Шохин поднёс тангенту и дал команду подбирать площадку и садиться. Причём повторил это дважды, но Могилкин молчал.

— Эм… 501-й. Не могу… удержать… Вращать начинает. И педали не работают.

Дождались!

— Так, а что теперь делать? — тихо произнёс Шохин.

Я быстро забрал тангенту у Шохина, который успел перед этим дать команду всем работать на приём.

— Скорость 120–130 установи. Аккуратно работай шагом. Не проваливай вертолёт, — дал я подсказку Могилкину.

— Да… да, пока в горизонте иду. Скорость 120, — ответил он.

— Ручкой управления сделай правый крен. Плавно только.

— Сделал, — спустя несколько секунд доложил Могилкин.

Сейчас у парня возможно один из самых сложных отказов — отказ путевого управления. Покинуть вертолёт он не может. У него на борту группа огневого прикрытия, а это 7 человек.

— Азимут, дальность? — быстро запросил у старшего помощника Шохин.

— 20°, дальность 35, — ответил руководитель ближней зоны.

— Это далеко. И под ним населённые пункты, — сравнил с картой Шохин.

Каргин в этот момент слегка побледнел. Ведь именно он давал команду, чтобы Могилкин продолжал полёт.

Я решил помочь полковнику и полностью погрузиться в проблему Могилкина.

— 501-й, пригодную площадку видишь под собой? — спокойно спросил Шохин.

— Нет. Холмы, расщелины, лесопосадки. Домов много. Куда садиться, не вижу, — громко доложил в эфир Могилкин.

Похоже, что придётся тянуть пацана на аэродром.

— Володя, дай аварийку. И переведи 501-го на другой канал, — предложил я.

— Поддерживаю, — сказал Шохин и включил вторую станцию, предварительно сменив на ней канал. — 501-й, вам на 7 канал переход.

— 501-й понял, — ответил Могилкин.

Пока я ждал выхода на связь со мной Могилкина, атмосфера в «аквариуме» КДП накалялась. И это не только из-за вышедшего солнца и жара от работающих блоков аппаратуры.

Динамики на командно-диспетчерском пункте продолжали разрываться от постоянных докладов. Экран диспетчерского радиолокатора был весь в метках от самолётов, которые слетались в Хмеймим после выполнения боевой задачи.

Руководитель ближней зоны только и успевал давать экипажам команды по порядку захода на посадку.

— 354-й, вам заход «рубежа». Занимайте 1000.

— Артек, 354-й, мне выработка нужна. Минут 10, — докладывал экипаж.

— Вас понял. На маяк 2100. 367-й, вам заход с круга 600.

— 367-й, у меня топлива много. Разрешите «с рубежа», а далее с проходом.

— 367-й, разрешил 1000, — ответил руководитель ближней зоны.

— 345-й, у меня мало топлива. Я готов с круга зайти.

— 345-й, вас понял. Вам курс к третьему развороту. Снижение 600.

— 378-й, а у меня уже 2700 остаток. Я слева от тебя 345-й.

— Тогда, 378-й, вам к третьему 600. 345-й, вам пока на курс 270°, — не останавливался руководитель ближней зоны.

И все эти фразы прозвучали меньше чем за полминуты.

— 501-й, Артеку, — запросил я Могилкина.

— Да… ответил… Иду на 500 метрах.

— Понял, — ответил я.

Тут же услышав эту информацию, руководитель ближней зоны начал растаскивать самолёты в разные стороны.

— Подборщики где? Живее. АТО ответь руководителю! Пожарку и команду техпомощи в готовность. У нас борт с отказом, — продолжал Шохин руководить службами на лётном поле.