Книга Сирийский рубеж 4, страница 65 – Михаил Дорин

— Проходи, Саша. И знакомься, — сказал Сопин, пропуская меня вперёд.

Дверь закрылась за спиной мягко, но звук в тишине всё равно раскатился по комнате как выстрел.

Внутри было душно. Шторы закрыты, а единственный источник света — настольная лампа. В желтоватом круге света сидел человек.

Это был крепкий, среднего возраста сириец. Он поднял взгляд, задержал его сначала на полковнике, потом на мне. Молчание давило. Слышно было, как щёлкает в углу какой‑то древний вентилятор и гудит проводка.

— Садитесь, — сказал мне Сопин, показывая на стул напротив сирийца.

Стулья заскрипели по полу. Больше никто не двигался. Связной склонился немного вперёд.

— Я вас таким и представлял, аль-каид, — сказал он осипшим голосом.

Гнетущая тишина снова опустилась. Я сидел и ощущал её кожей. Даже ход стрелок настенных часов отдавался слишком громко.

— Кто вы? — спросил я.

— Это неважно. Я знаю Сирию и знаю много. У меня для вас послание, — сказал сириец и потянулся рукой к себе во внутренний карман куртки.

Мысль была, что послание должно больно по мне ударить. Частично,так и получилось.

На стол сириец положил напечатанную бумагу на арабском языке с моей фотографией. А рядом — такие же бумаги Заварзина, Бородина и Чёрного.

— На тебя, аль-каид, объявлена охота.

Слово «охота» повисло в воздухе. Ощущение, будто бы оно эхом пронеслось по комнате и продолжало звучать. Я только выдохнул через нос, но ничего не ответил.

— Для человека, на которого объявлена охота, вы слишком спокойны, — тихо произнёс сириец, отклонившись назад и сложив руки на груди.

— Мне не привыкать к тому, что смерть постоянно ходит где-то рядом.

— Почему?

— Видите ли, у людей моей профессии всегда так. Каждый, у кого даже рогатка есть, будет стрелять по вертолёту и пытаться его сбить. А если сяду на вынужденную, то сбегутся бандиты со всей округи. Лишь бы оторвать кусок от меня и моего экипажа.

Сириец кивнул, но на моё объяснение ничего не ответил.

А мне было интересно, что же написано в этих напечатанных листках. Как это ни странно, на каждом из них была вся «полезная» информация о том, где искать и как устранить человека. При этом получить за это крупную сумму. Правда, сумма не называлась.

— И откуда это у вас? — спросил я.

Сириец улыбнулся и посмотрел на Сопина. Вряд ли он ждал разрешения от Игоря Геннадьевича, чтобы ответить на мой вопрос.

— Не о том думаете, аль-каид. Вознаграждение за вас такое, что половина населения Сирии пешком придёт сюда, чтобы вас убрать. А будь вы в Афганистане, к вам бы уже пришли.

Полковник Сопин чуть наклонился ко мне и сказал тихо, чтобы только я слышал:

— Всё серьёзно, Саша.

— А я и не смеюсь, Геннадич, — ответил я, смотря на листки с фотографиями ребят.

И снова тишина.

— Любой лётчик на войне находится под прицелом. Меня и любого из моих подчинённых могут сбить. Каждый вылет может быть последний…

Пришедший гость не стал меня дальше слушать и продолжил говорить сам.

— Я знаю много фамилий пилотов Сирии. Знаю и фамилии советских пилотов. Да, вы все под прицелом. Но никогда ещё на моей памяти не охотились за кем-то целенаправленно. При этом устраняя исполнителей.

— Так, кто именно охотится, Азим? — спросил Игорь Геннадьевич.

Сопин впервые назвал имя сирийца. Интересно, настоящее ли оно. Этот садык на проходимца не похож. Да и абы кого Сопин к себе бы не приглашал.