Книга Сирийский рубеж 4, страница 125 – Михаил Дорин

— Дорогая, за орден Ленина и маленький поцелуйчик в щёчку — преступление. Считай, что ты отделаласьпредупреждением на первый раз, — ответил я.

За широмой тихо шелестела ткань. Антонина поправляла белый халат, ещё более растрёпанный, чем до этого. Она выглядела непривычно уязвимой. Волосы выбились из тугой косы, а щёки были всё ещё розовые.

— В санчасти каждый шаг на виду. Каждое слово. Узнают, что мы здесь… «обедаем», и прикроют нашу «столовую».

Тося вышла из-за ширмы и подошла к запотевшему окну. Она вздохнула, медленно открыла его и подошла ближе ко мне.

— Не прикроют. У нас с тобой всё серьёзно, — ответил я, когда Тоня начала поправлять мне галстук.

— Знаю, Саша. Твоя новая должность, насколько я поняла, уже не предполагает выполнения интернационального долга?

— Скорее нет, чем да. Дома я буду бывать чаще.

Я обнял её и прижал к себе.

— Но если будет приказ, в стороне я не останусь.

Антонина чуть отстранилась, посмотрела прямо в глаза.

— Да. А пока давай просто поживём. Просто и для себя. По-человечески.

Я молча кивнул и поцеловал Тоню. Подойдя к стулу, я снял с него китель, надел и начал застёгивать.

— Ну раз ты не дождался награды и решил её забрать сразу, что тогда вечером? — спросила Тося уже спокойнее, с той своей хитрой полуулыбкой, в которой всегда было больше тепла, чем строгости.

— Вечером повторим, — подтвердил я и вновь поцеловал Тоню. — И ещё тысячу раз после.

Времени с награждения меня орденом Ленина прошло достаточно много. Я уже сделал свои первые шаги в преподавательской деятельности, но и про «поддержку штанов» не забывал.

В своей родной третьей эскадрилье периодически подлётывал и с молодыми лётчиками, когда надо было разгрузить командиров. Кеша к лету уже должен был вступить в должность старшего штурмана эскадрильи, но пока что он догуливал отпуска, посвящая всего себя воспитанию детей.

Очередной день работы преподавателя должен был начаться с утреннего чаепития в преподавательской.

— Всем доброе-доброе! — громко поздоровался я, войдя в кабинет, и пожал каждому из коллег руку.

В углу уже кипел чайник, а рядом с ним выстроилась шеренга кружек с налитым чаем и рафинадом на дне. На большом сейфе стоял компактный телевизор ярко-красного цвета.

«Электроника Ц-401» вполне неплохо показывала как Первую, так и Вторую программу. Сейчас на экране показывали какой-то фильм про моржей, лётчикови с Куравлёвым в главной роли.

— Саныч, ты чего такой бодрый? Баскетбол вчера не смотрел? — спросил у меня подполковник Фазиев — старший преподаватель нашего Цикла.

Я улыбнулся, вспоминая вчерашний матч по телевизору. Показывали чемпионат Европы по баскетболу, где сборная Союза играла с Югославией. Между прочим, именно этот турнир советская сборная выиграет, а на турнире блистать будет Арвидас Сабонис.

— Смотрел, а что? — спросил я.

— Ну, я думал ты как Петрович. Вон, «болеет», — указал Фазиев на другого подполковника, который с трудом удерживал голову над столом.

Видимо, вчера он болел активнее всех. А потом и отмечал также.

— Отвалите. Вчера свояк приехал. Не до баскетбола и Сабониса было. Вот сегодня родной «Днепр» будет с «Динамо» Тбилиси биться. Тут можно и поболеть… ой, болит! — массировал Петрович виски.

— Да брось! Я вашего Протасова видел в деле. Ни черта забить не может, — высказывал мнение другой преподаватель.