Книга Кавказский рубеж, страница 82 – Михаил Дорин

Бедный техник вытянулся в струнку, бледнея на глазах.

— Виноват, товарищ подполковник! Сейчас уберу!

— Не «сейчас», а вчера надо было! — бушевал Завиди, тыча пальцем в несчастную тряпку. — Распустились тут! Война у них, видите ли! А дисциплину никто не отменял! Чтоб через пять минут здесь блестело, как у кота… глаза!

Выпустив пар, он тяжело вздохнул, взял ветошь и… вытер ею массивную шею.

— Не жалеешь ты себя, — улыбнулся я.

Гоги повернулся ко мне. Тон его мгновенно сменился на деловой.

— Сандро, вот твоих архаровцев я прям за близких считаю. Слушают задачу. Всё делают. Не, мои джигиты тоже орлы, но с ними ещё работать надо.

— Ты что-то хотел? — спросил я.

— Да. К нам летит борт. «Тушка» сто тридцать четвёртая. На борту представители из Министерства Обороны. Лампасы, «капусты» на фуражках, все дела.

— Не верят они нашим докладам? Говорят, сгущаем краски? — уточнил я.

— Хотят лично убедиться, что тут «всё под контролем» и мы просто паникёры. В общем, надо их встретить и посадить так, чтобы ни один волос с их генеральских поп… то есть, голов не упал.

— Понял, — кивнул я. — Работаем по стандарту?

— Да. Ты ведущий, возьми ведомым Беслана. Взлёт по готовности, встречаете борт над морем, ведёте по глиссаде до касания.

— Понял.

В назначенное время пара наших «шмелей» уже рулила на исполнительный. Двигатели выли, набирая обороты, лопасти рубили густой горячий воздух.

— Лачуга, 317-й, паре взлёт, — запросил я руководителя полётами.

— Взлёт разрешаю.

Мы аккуратно оторвались от бетона. Опустив нос, начали разгон. Под нами замелькали виноградники, крыши домов, и бескрайняя синева Чёрного моря.

Погода стояла изумительная, как назло. Небо чистое, пронзительно-голубое и ни облачка. Море внизу искрилось миллионами солнечных зайчиков, лениво накатывая бирюзовые волны на гальку.

Но стоило повернуть голову влево, в сторону Сухума, как идиллия рушилась. Там, над зелёными холмами и городскими кварталами, поднимались чёрные, жирные столбы дыма. Где-то далеко, у реки Гумиста был виден чёрный дым.

Мы встали в круг над аэродромом, барражируя на высоте трёхсот метров. Я внимательно осматривал береговую линию и «зелёнку» предгорий. Пока всё было чисто.На сам аэродром Бомбора и без нас никто не лез.

— Лачуга, 85460, подхожу к четвёртому, 600, — ожил эфир.

Голос лётчика Ту-134 был спокойным, безэмоциональным.

— 460-й, удаление 20, горизонт до входа в глиссаду, — ответил руководитель зоны посадки.

Мы с Бесланом заложили вираж, чтобы пристроиться по бокам от самолёта и чуть выше него, контролируя сектор под ним. Я сделал широкий круг над сушей, проверяя посадочный курс.

Внизу проплывали холмы, густо поросшие лесом. Местность пересечённая, идеальная для засады. Любая складка могла скрывать человека с ПЗРК.

— 202-й, я пройду над «зелёнкой», — скомандовал я ведомому.

— Принял, — ответил Беслан.

Я снизился, проходя над верхушками деревьев. Глаза привычно искали неестественные блики, движения и вспышки.

— Справа чисто, — тихо сказал по внутренней связи мой оператор.

— Понял.

И вдруг я увидел.

Из-за лесистого гребня, километрах в трёх от торца полосы, медленно поднимался вертолёт.

Это был Ми-24. Такой же «крокодил», как и мы. Тот же хищный профиль, те же крылья. Но камуфляж был другой. А на борту, там, где у нас сияла красная звезда, была семиконечная красная звезда.