Книга Кавказский рубеж, страница 122 – Михаил Дорин

Заняв привычное кресло, я ощутил тот самый запах, который был мне таким же родным, как и аромат домашних котлет Тоси.

Быстро пристегнув привязные ремни, я надел шлем и подключил фишку.

— Лёха, проверка связи.

— Слышу отлично, командир, — раздался в наушниках голос Яковлева, который уже сидел в своей кабине.

Я пробежалсяглазами по приборам, пальцы привычно защёлкали тумблерами, оживляя вертолёт. Стрелки дрогнули, и загорелись сигнальные лампы.

— Лачуга, я 317-й. К запуску готов, — произнёс я в эфир, чувствуя, как внутри нарастает привычное напряжение перед боем.

Группа начала запускаться, и через несколько минут в эфир пошли доклады о готовности к вылету. Оставалось дождаться, когда будут готовы Ми-8.

— Выстроимся пока, 317-й, — предложил в эфир Беслан Аркаев.

— Согласен. Выруливаем, — дал я команду, и мы начали движение к полосе.

На бетонной поверхности ВПП наша группа выстроилась в колонну пар, оставляя место для руления Ми-8.

— Готовы, 317-й, — доложил ведущий группы «пчёл».

— Понял, — ответил я, наблюдая, как на место взлёта подрулила пара Ми-8.

Я аккуратно взялся за рычаг шаг-газ, бросая взгляд на ведомого. Вертолёт слегка вибрировал, а стрелки приборов в это время держались на расчётных параметрах.

— «Лачуга», 317-й. Группе взлёт, — запросил я.

— Разрешил, 317-й, — ответил руководитель полётами.

Несколько секунд и вот мы уже в воздухе.

Вертолёт ровно висит над полосой, готовясь начать разгон.

— Разгон. Паашли! — произнёс я в эфир, плавно отклоняя ручку от себя.

Тяжёлая машина, опустив нос, начала набирать скорость. Через минуты мы уже скользили над самой водой, а под нами проносились серые, свинцовые волны.

Как такового тумана не было. Весь горизонт над водной гладью затянула тягучая, рваная дымка. Она скрадывала горизонт, размывала очертания берега, делая его похожим на старый фотоснимок.

— Режим 2, — произнёс я, давая понять группе, что на связь выходить только по запросу.

Тот самый режим радиомолчания, который необходим для скрытного выхода в район Тамыша.

— Плотно идём. А если видимость упадёт? — уточнял Лёха по внутренней связи.

— Если упадёт, то «поднимем». Не каркай, — спокойно ответил я, держа расчётный курс и проходя траверз мыса Сухумский с его «Красным» маяком.

Моя пара и пара Беслана летела чуть впереди и выше. «Восьмёрки» с десантом шли между нами, прижимаясь к воде.

Несколько минут спустя из дымки начали проступать очертания побережья. Это была тёмная полоса деревьев, среди которых были видны серые кубики строений и лента железной дороги, идущая вдоль моря. Именно там, в районе железнодорожной насыпи и автомобильной трассы, нам и нужно было высадить группу Трофимова.

— Берег, командир. Дистанция пять километров, — прозвучал голос Лёхи в наушниках.

— Внимание, режим 12, — дал я команду группе.

Это означало, чтозвено Ми-8 должно было занять зону ожидания и ждать, когда мы подготовим площадку.

В этот момент, когда группа «пчёл» только отвернула в сторону. В жилой застройке начались бои. Серая пелена дымки начала редеть, открывая обзор на взрывы на окраинах села Тамыш.

— Три километра, — подсказывал Алексей.

— Архар, Архар, 317-му на связь, — запросил я авианаводчика, который сейчас должен был работать в боевых порядках абхазов.

Но никто не ответил.

Над посёлком начинала нависать пыльная завеса. В трёх точках, ближе к железной дороге, поднимались густые, вертикальные столбы чёрного дыма. Судя по всему, горела техника и топливо. Прямо по курсу, в районе предполагаемой высадки, землю вспучило серией разрывов. Грунт взлетел метров на десять.