Книга Поезд от платформы 2, страница 49 – Стефани Стил

«И с каких это пор умение мастерски врать стало предметом гордости?» – услышала Дженна каркающее брюзжанье своей бабки с характерной для уроженки Нью-Джерси гнусавостью. И подавила улыбку. У ее бабки Лоис был просто талант изобличать ее дурные инстинкты и пристыжать за них (чем она и занималась без конца). Но сейчас Дженна не чувствовала вины за свою ложь. Она слишком многого достигла. Ей было что защищать, в отличие от основной массы людей. Чем больше ты имеешь, тем больше ты рискуешь потерять. Дженна снова посмотрела на подростков: «Интересно, что бы они подумали, если бы узнали мои планы на эту ночь?» Должно быть, не придали бы этому значения. Пока она постит красивые гламурные фото, они будут приносить ей подписчиков, их «лайки» и прибыль. Но свою свечную империю Дженна выстроила сама. Активность в социальных сетях обеспечивала лишь крошечную долю ее суммарного дохода. Осчастливливать деток-которым-легко-угодить не было ее приоритетной целью.

Американка повернула голову к Эмилии, периодически опускавшую глаза на свой мобильник и с вежливой улыбкой слушавшую ответы попутчиков. Нет, благополучие и состояние Дженны зависели не от юнцов. Они были в руках таких женщин, как Эмилия, – способных лишить ее всего разом в любой момент. Дженна хорошо знала свою аудиторию и относилась к ней как к дикому волку, посаженному на цепь на ее заднем дворе. Она радовалась любви, которой ей платили за объедки, но сохраняла настороженность, поскольку отношения были неравными. Симбиотической гармонии не было. Волк мог наброситься в любой момент.

И скучающие домохозяйки могли укусить так же быстро.

Ису и Сола отделяло друг от друга всего одно сиденье. Но вместо того, чтобы втиснуться в это ограниченное, интимное пространство, Джесс осталась на своем месте и сделала вид, будто демонстративно подалась вперед, чтобы направить свое внимание строго на Ису. Девушку отличала характерная внешность: квадратный подбородок и массивный, выпуклый лоб с густыми бровями уравновешивал маленький нос в самом центре лица. Макияжа на нем не было, чистая кожа поражала свежестью и нежностью, глаза обрамляли густые темные ресницы. Стоило Джесс сконцентрировать на Исе внимание, и она часто заморгала ими. От Джесс не укрылось, что темные глаза девушки на секунду метнулись к Солу, словно ища отеческого утешения в пожилом человеке слева.

– Иса, – обратилась к ней Джесс.

– Я… э-э… я тоже не знаю машиниста, – быстро, под стать многим подросткам, проговорила девушка и тут же поправилась: – Я хочу сказать, что не знаю, кто вел наш поезд. Я не заходила в кабину и не видела его, – слова слетали с ее языка неистовым, стремительным потоком. – И у меня нет знакомых, работающих машинистами в метро. По крайней мере, насколько мне известно. Я хочу сказать… куча людей может быть машинистами, но все мои друзья еще слишком молоды или еще учатся в универе… я, правда, не знаю, с какого возраста берут на такую работу, но…

– Иса, – произнесла снова Джесс, на этот раз повысив голос и подняв вверх ладонь, чтобы остановить поток нервного бормотания студентки. – Все хорошо, я все понимаю. Вы не знаете машиниста и не знакомы ни с кем, кто бы мог им работать, – подвела она итог, и Иса, отрывисто кивнув, уставилась на нее широко распахнутыми глазами. – Скажите, что вы делали, когда погас свет? Вы ничего не заметили?