Книга Семь престолов, страница 81 – Маттео Струкул

Однако в глубине души Висконти знал, что его провели, как последнего простака. Евгений IV в самом деле ускользал из его сетей, и помешать этому уже не представлялось возможным.

Жара стояла невыносимая, и герцог почувствовал, что задыхается. Он рванул ворот дублета, с трудом переводя дух. Грудь Филиппо Марии тяжело вздымалась.

* * *

Голубятник, передавший герцогу письмо, видел, как Висконти судорожно ловит ртом воздух, еле держась на ногах. Посланник остался неподалеку и наблюдал, как герцог злится, читая доставленные новости. Видно было, как его трясло от возмущения и ненависти к человеку, упомянутому в сообщении. Заметив, что Филиппо Мария стал падать, ломая ногти о каменную стену в попытке удержаться на ногах, голубятник сообразил, что дело плохо, и ловко подскочил, успев подхватить герцога в тот самый момент, когда усталые больные ноги властителя Милана окончательно подкосились и он потерял сознание.

Ужасная жара вкупе с плохими новостями сломили его.

— Гвардия! — заорал голубятник. — Гвардия! — повторил он, перекрикивая нарастающий шум, создаваемый перепуганными птицами. — Гвардия! — воскликнул он в третий раз и наконец услышал торопливые шаги по ступеням башни.

Через мгновение появились два запыхавшихся гвардейца. — Нужно спасать герцога! — вскричал голубятник. — Помогите мне отнести его вниз.

Он подхватил Филиппо Марию Висконти под руку, а один из гвардейцев — под другую.

Флорентийская республика, палаццо Медичи

— Что за чудо вы создали, маэстро! — провозгласил папа римский, глядя на огромную фреску, украшающую левый неф Флорентийского собора.

Паоло ди Доно, известный всем под именем Паоло Уччелло, лишь пожал плечами. Гениальный художник был скромен и застенчив; будь его воля, он с удовольствием уклонился бы от встречи с понтификом. Совсем иначе вел себя Козимо де Медичи.

— Ваше святейшество, — сказал он, обращаясь к Евгению IV, — Паоло — один из самых талантливых сынов Флоренции, уникальный знаток секретов живописи.

— Воистину так, — с чувством подтвердил папа.

Вот уже несколько лет понтифик поддерживал прочную дружбу с синьором Флоренции. Евгений IV полюбил этот город, принявший его, а недавно ему довелось освятить собор Санта-Мария-дель-Фьоре, после того как Филиппо Брунеллески закончил работу над его великолепным куполом. Кроме того, именно во Флоренции папа смог сделать многое для Римской католической церкви: во время недавнего собора именно он подписал буллу Laetentur coeli,провозгласившую объединение латинской и греческой конфессий.

Прошло уже семь лет с того дня, когда Евгений IV, словно преступник, бежал из Рима под защитой людей Франческо Сфорцы. Как давно это было!

Глядя на рыцаря, изображенного на фреске, понтифик вспомнил о солдатах, которые в свое время спасли его: Браччо Спеццато и Сканнабуэ.

— Если позволите, маэстро, — обратился папа к Паоло Уччелло, — по-моему, ваша великолепная работа прекрасно отражает дух современности.

— Согласен, ваше святейшество, — подтвердил Козимо.

— Да, — отозвался Паоло совсем тихо, будто издалека. — Я пытался изобразить кондотьера Джона Хоквуда, но он воплощает в себе собирательный образ всех воинов наших дней.

— Пытались? Маэстро, вы слишком скромны, — возразил Козимо. — Фреска бесподобна. Кроме того, мы и так хорошо знаем, что каждый полководец-политик в ваших работах — символ воинской доблести.