Книга Семь престолов, страница 84 – Маттео Струкул

Конечно, нельзя сказать, что силы короля Арагона были на исходе: он по-прежнему держал город в осаде, практически отрезав пути к возможному бегству. Однако Альфонсо решил выждать, подозревая, что Рене Анжуйский пребывает в гораздо более плачевном положении.

Вот почему сейчас Альфонсо сидел без дела в своей палатке в Камповеккьо, печальный и озабоченный, а легкий осенний ветерок доносил до него соленый аромат моря.

Король Арагона глубоко вздохнул, размышляя о том, как поступить дальше. Дон Рафаэль Коссин Рубио, идальго из Медины-дель-Кампо, сидел напротив, потягивая крепленую мальвазию. Он нарезал ломтиками пару апельсинов, и их насыщенный сладкий аромат составлял полную противоположность запаху кислых лимонов, которые любил сам Альфонсо и которые специально для него возили из Сорренто.

Он никогда не разлучался со своим верным помощником, и дон Рафаэль пользовался свободой, которую иные сочли бы чрезмерной, но для короля Арагона этот человек стоил всего золота мира, а потому он обращался с ним как с равным. Сейчас король как никогда нуждался в друге, на которого можно положиться. Именно таким был дон Рафаэль: соратник, надежный товарищ, которому не страшно доверить и собственную жизнь.

Хотя в данную минуту вид идальго, с аппетитом уплетающего апельсины, изрядно раздражал короля.

— Дон Рафаэль, Неаполь не хочет сдаваться. Дни идут, а я не знаю, что делать. Война слишком затянулась; боюсь, я недооценил проклятого болвана Рене Анжуйского, — горько заметил Альфонсо.

— Терпение, ваше величество, тут нужно семь раз отмерить, прежде чем резать.

— Терпение, говорите вы… И, возможно, вы правы. Порой я спрашиваю себя, почему продолжаю упорствовать в желании захватить этот неприступный город, и ответ, который приходит мне на ум, всегда один и тот же: из-за его несравненной красоты. Скалистые утесы, лазурное море, аромат цветущих олеандров — кажется, будто Господь коснулся Неаполитанского залива, подарив ему непередаваемое очарование. Вот почему я просто не представляю иной столицы для моего королевства. Знаю, это похоже на каприз…

— Однако это каприз короля, ваше величество, — отозвался дон Рафаэль.

— Именно, мой дорогой друг. А раз я король, то считаю, что надо показать анжуйцам пример настоящего воинского искусства и с позором прогнать их отсюда.

— Тут легче сказать, чем сделать, ваше величество, — заметил дон Рафаэль, засовывая в рот очередную дольку апельсина.

— Нам бы немного удачи!

— Это точно! Однако… Возможно, мы узнали кое-что полезное.

Альфонсо Арагонский удивленно посмотрел на помощника:

— В самом деле? О чем вы? Когда вы собирались мне об этом рассказать?

— Сейчас и расскажу. Я сам только узнал, ваше величество. Да и не уверен, что это и впрямь стоящие сведения. Но ладно, начну по порядку: на днях к нам в лагерь пришла девушка попросить хлеба. Не стану утомлять вас подробностями того, как я исполнил ее желание и что попросил взамен, но суть вот в чем: пока я получал обещанное вознаграждение, девица рассказала мне одну любопытную историю.

— Серьезно? — удивился король. — Вы хотите сказать, что какая-то шлюха нашептала вам на ушко, как решить задачу, над которой мы бьемся столько лет?

— Я не стал бы называть ее шлюхой, ваше величество. Должен сказать, я понял одну вещь: неаполитанки весьма непросты. В их глазах кроются непостижимые тайны, но то, что сообщают их уста, еще более загадочно. Однако я вроде бы понял, зачем эта волчица решила разжечь во мне любопытство: благодаря своей хитрости она может в любой момент вернуться ко мне с новыми просьбами. Так или иначе, вот что я узнал: один ее знакомый, колодезник, в последний год подвизался на городском акведуке, чтобы раздобыть хоть немного денег. И там он якобы обнаружил тайный ход, по которому можно проникнуть внутрь крепостных стен Неаполя.