Книга Семь престолов, страница 59 – Маттео Струкул

— Конечно, ваша светлость. Путешествуя из одного королевства в другое, я видел множество видов карт, а больше всего меня, пожалуй, поразила так называемая Штутгартская колода. Но позвольте поинтересоваться: в чем состоит дело, которое вы намерены мне поручить?

— Я хочу, чтобы вы создали особенную колоду для герцога Милана Филиппо Марии Висконти. Он питает страсть к тайным знаниям, а потому ему наверняка понравится играть подобными картами, рассматривать и изучать их.

— Думаю, я понял, что вы имеете в виду, мадонна, — отозвался Микеле и неуловимым движением извлек откуда-то колоду карт. Листы были довольно крупные, больше ладони, и богато украшенные позолотой, а потому весьма тяжелые. — Эти карты я получил от воина-мамлюка во время пребывания в Венеции. Как видите, колода поделена на четыре масти: мечи, жезлы, кубки и пентакли. Каждая масть включает в себя десять карт с цифрами от одного до десяти и еще три с изображением различных фигур. Всего листов пятьдесят два. Здесь, в отличие от Штутгартской колоды, на фигурных картах нет изображений персонажей, а только их названия золотыми буквами, потому что ислам запрещает рисовать людей.

Аньезе с восхищением разглядывала яркие цвета и тонкие узоры. Она взяла в руки туза пентаклей, и ей показалось, что от него исходит тепло. Рассматривая карту, Аньезе поймала себя на необычном ощущении: она словно прикоснулась к настоящему сокровищу. Получив от возлюбленной подобный подарок, Филиппо Мария навсегда останется с ней.

— Знаете, Микеле, — продолжила она, — я хотела бы попросить вас сделать еще кое-что.

— Слушаю вас.

— Я подумала… А если добавить новые фигуры? Самое прекрасное, что дает умение работать с красками, позолотой, украшениями, цветом и тенью, — это как раз создание изображений людей и сказочных мест, как те, которые вы показали мне ранее. Возможно, удастся использовать сюжеты миниатюр, которые вдохновили вас и которые вы научились воспроизводить в собственных работах. Что скажете, сумеете вы изготовить для меня такую колоду?

— С превеликим удовольствием, мадонна. Если таково ваше желание, то я с радостью добавлю изображения людей на карты мамлюков и создам для герцога нечто поистине уникальное.

— Это было бы чудесно, маэстро Микеле, особенно если у вас получится сделать миниатюры многоплановыми, символичными, с тайными смыслами и скрытыми загадками. В тех изображениях, что вы показали мне, больше всего поражает именно множество значений, которые они воплощают в себе. Тогда каждый игрок — или, лучше сказать, зритель — увидит их одинаково и в то же время по-разному. Если вам удастся соединить двенадцать месяцев братьев Лимбург, доски Трше-боиьского алтаря и откровения «Алтаря святой Варвары» мастера Франке, вероятно, получится воистину бесценное сокровище.

— Великолепная идея, ваша светлость. Признаюсь, я поражен до глубины души. Еще никто не просил меня выполнить подобную работу, это огромная честь. И я уверен, что его светлость герцог Миланский будет счастлив иметь единственную в своем роде колоду, придуманную лично для него. Теперь я понимаю, почему он так любит вас: вы женщина невероятных достоинств, мадонна.

— Вы льстите мне, маэстро Микеле.

— Ничуть. Я лишь говорю то, что думаю, — ответил художник.

Затем он с ловкостью фокусника спрятал карты в складках плаща. Тот же удел ждал книги и холсты: быстрыми отработанными движениями живописец вновь сложил их в кожаную сумку.