Книга Семь престолов, страница 227 – Маттео Струкул

В этот момент он понял, что все пропало. Если кто-то и впрямь решит организовать покушение на жизнь герцога, то Галеаццо Мария окажется беззащитен, ведь безграничное высокомерие — как его собственное, так и той, кому он больше всего доверяет, — совершенно ослепило его.

Осознание истинного положения вещей лишь усилило боль в душе Лодовико.

— Хорошо, благодарю вас за то, что приняли меня, — сказал он наконец.

Лодовико склонился в учтивом поклоне, но Лючия Марлиани не удостоила его ни единым взглядом.

Он отправился к выходу, чувствуя, что нечто ужасное произойдет совсем скоро.

Миланское герцогство. церковь Святого Стефана

В День святого Стефана Джованни Андреа Лампуньяни проснулся очень рано. Он умылся и оделся, спрятал кинжал в потайном кармане дублета и отправился на конюшню. Там он сел на лошадь и покинул свой замок в Леньяно еще до рассвета.

К церкви Святого Стефана Лампуньяни прибыл заблаговременно. Его сопровождал десяток гвардейцев, одетых как знатные господа. Они тоже спрятали под одеждой оружие. С неба падали снежинки, и площадь перед базиликой уже окрасилась в белый цвет.

Войдя во внешний притвор церкви, Лампуньяни остановился, давая возможность своим людям смешаться с толпой прихожан.

Он ждал Джироламо Ольджиати и Карло Висконти. Первый вскоре появился. Один.

Чуть позже подошел и второй.

За Карло Висконти следовало несколько человек из его свиты. Судя по складкам одежды, они тоже были вооружены.

— Давайте останемся здесь, в притворе, — шепотом предложил Лампуньяни своим товарищам. — Когда появится Галеаццо Мария, возглавляя процессию и здороваясь по пути со своими приспешниками, я выйду вперед, как будто хочу поприветствовать его. Я опущусь на одно колено, и как только он наклонится ко мне, нанесу первый удар. И вы сразу же последуете моему примеру.

Хорошо, — сказал Ольджиати — Можете на нас положиться, — подтвердил Висконти.

Все трое заняли места согласно плану.

Ждать им пришлось совсем недолго, но Джованни Андреа Лампуньяни каждая секунда казалась вечностью. Тем временем продолжал идти снег, а горожане постепенно заполняли церковь. Знать и придворные, напротив, не торопились про» ходить внутрь, почти все они оставались на паперти, ожидая возможности выразить свое почтение герцогу Миланскому.

Наконец, когда базилика уже была забита людьми, ворота распахнулись, и появился Галеаццо Мария Сфорца во всем своем великолепии. Роскошно одетый, в сопровождении пышной свиты, герцог совершенно не подозревал о грозящей ему опасности: на его лице застыло привычное высокомерное выражение, как будто судьбы всего мира зависели только от него.

Как и предсказывал Лампуньяни, герцог остановился во внешнем притворе, окруженный знатными господами и дамами.

Тогда Джованни Андреа собрался с духом и сделал шаг вперед.

Герцог явно удивился, но, увидев, что вельможа опускается на одно колено, чтобы приветствовать его, не стал возражать.

Воспользовавшись тем, что Галеаццо Мария совершенно не подозревает о его намерениях, заговорщик резко вскочил, выхватил кинжал и молниеносным движением поразил герцога в бок, вонзив оружие по самую рукоятку.

— Смерть тирану! — закричал Лампуньяни и тут же снова ударил Сфорцу кинжалом в живот.

Галеаццо Мария попытался защититься, но не смог ничего сделать. Отступив на шаг, он подал знак гвардейцам в надежде на их помощь.