Книга Семь престолов, страница 224 – Маттео Струкул

Не говоря уже об ученых и мыслителях — другой группе, имеющей вес в обществе, у которой было немало причин для роптания. Не кто иной, как Франческо Филельфо — наставник Лодовико и вечный оппонент Колы Монтано, — недавно вернувшийся из Рима, признался ему, что в университетских кругах Болоньи, где нашел себе приют Монтано, поговаривают, будто тот собирается отомстить за оскорбление, понесенное два года назад на площади Ветра.

Обеспокоенный нескончаемым потоком ненависти и угроз, Лодовико решил встретиться с Боной Савойской и Чикко Симонеттой. Он знал, что если и есть ничтожная возможность того, что герцог прислушается к чьим-то словам, то надеяться стоит только на этих двоих.

И вот теперь Лодовико ждал в приемной гостиной герцогини.

Он обдумывал предстоящий разговор, когда появился Чикко. Вскоре в комнату вошла и Бона Савойская. Высокая и стройная, одетая с невероятной элегантностью. Бону отличала сдержанная, истинно королевская красота. Лодовико улыбнулся, увидев ее.

— Ваша светлость, — сказал он, — господин советник, я пришел к вам с тяжелым сердцем, полным опасений и тревог.

По взгляду Боны Лодовико понял, что она хорошо понимает его состояние.

— Мессер Лодовико, я знаю, что вы имеете в виду, и каждый день молюсь о спасении своего супруга. Я не понимаю, как он может продолжать вести себя подобным образом. Хотя, Чикко тому свидетель, я стерпела от него гораздо больше, чем подобает жене.

Советник кивнул:

— Мадонна, вы знаете, сколько раз я говорил герцогу о своих опасениях, призывая его к сдержанности и осторожности. Мы все живем как на вулкане, и я могу только догадываться, что хочет сообщить нам мессер Лодовико. Но я уже давно твержу герцогу, что в городе и во дворце не осталось никого, кто не затаил бы на него злобу и не жаловался бы на его правление. Однако заставить его одуматься совершенно невозможно.

Лодовико растерянно взглянул на него:

— Я еще не успел рассказать вам о ненависти, что бурлит в трактирах, на площадях и рынках Милана, а вы уже уверяете меня, что нет никакого способа повлиять на моего брата? Мой старый учитель Франческо Филельфо поведал, что в университетских кругах Болоньи болтают, будто Кола Монтано собирается отомстить герцогу за то, что случилось на площади Ветра. Вы слышали об этом?

— Да, слышали, — ответил Чикко. — Потому Кола Монтано и сбежал из Милана, спрятавшись за стенами Болонского университета: герцог дал ему понять, что не потерпит новых волнений. Но, по всей видимости, успокоить этого упрямца не так-то просто. В нем бурлит злоба, неудержимая жажда бунта, которой мне не понять. Однако верно и то, что из Болоньи он никак не может нам навредить.

— В этом я не уверен, — заметил Лодовико.

— Я тоже, — согласилась Бона. — Однако разговаривать с Галеаццо Марией невозможно! Чем больше я прошу его умерить свой пыл, о какого бы рода излишествах ни шла речь, тем отчаяннее он делает все по-своему. С годами я поняла, что лучше всего оставить его в покое, так он наносит меньше вреда.

Чикко взглянул на Лодовико:

— К сожалению, герцогиня абсолютно права: любые предостережения ведут к тому, что герцог злится, отрицает очевидное, смеется над угрозой, игнорирует ее. Он не соблюдает ни малейшей осторожности, и его положение становится опаснее день ото дня.