Книга Семь престолов, страница 206 – Маттео Струкул

Неаполитанское королевство, Терра-ди-Лаворо

Пока его рыцари лакомились сырами, мясом козленка и королевским пирогом с голубями, король смаковал лакрима кри-сти густого рубинового цвета. Насыщенный вкус вина приводил его в восторг и все сильнее развязывал язык.

Стало ясно, что Ферранте приехал навестить своего учителя фехтования, чтобы посоветоваться с ним насчет ситуации, в которой оказался. Король утопил в крови восстание баронов, одержал победу в битве при Трое и в еще нескольких сражениях, менее крупных, чем окончательно отбил у неаполитанской знати охоту восставать против него. Однако теперь настал момент расплатиться с Галеаццо Марией Сфорцей за оказанную любезность. Точнее говоря, Ферранте уже начал возвращать ему долг, причем с большими процентами.

— Понимаете, дон Рафаэль, никто не отрицает, что несколько лет назад Франческо Сфорца оказал нам неоценимую услугу, прислав своего брата Алессандро с двумя тысячами солдат во время войны с баронами-предателями и Жаном Анжуйским, — говорил король. — Я ни в коем случае не собираюсь ставить это под сомнение. Однако Галеаццо требует то, чего у меня нет. Несколько месяцев назад, когда Бартоломео Коллеони вторгся в Романью, угрожая границам Миланского герцогства, я сразу же отправил нашего Роберто Орсини с двенадцатью отрядами рыцарей. После этого я также приказал Альфонсо д’Авалосу и Альфонсо Второму Арагонскому, герцогу Калабрии, присоединиться к ним. Всего я выделил четыре тысячи человек на помощь Галеаццо Марии Сфорце в Романье, однако ему все мало. Мы первыми встали на защиту Милана вместе с Федерико да Монтефельтро, капитаном войска Итальянской лиги. Не удовлетворенный этим, герцог Миланский заявил, что я должен дать ему двадцать тысяч дукатов для войны против Бартоломео Коллеони во имя нашего союза. Я смог выделить только пятнадцать тысяч, за что он назвал меня предателем. И поверьте, герцог не стеснялся в выражениях. Вот уже не первый месяц он твердит, что я не хочу помогать ему, но это неправда. Мои поступки ясно говорят об обратном. Не считая того, что победа в битве при Риккардине положила конец воинственным поползновениям Коллеони, то есть проблема решена.

— Ваше величество, не может быть никаких сомнений в том, что вы проявили безграничную щедрость, — заверил дон Рафаэль. — Ни один честный человек не осудил бы вас.

Ферранте кивнул:

— Сказать по правде, мне тоже так кажется, и ваши слова тому подтверждение. По-моему, это как раз молодой Сфорца ведет себя нечестно. Не говоря уже о том, что вместо того, чтобы развязывать сражение; он мог бы просто приехать в Романью, показать свою военную мощь, а потом спокойно вернуться в Милан.

— Я слышал, герцоги Савойские объявили ему войну.

— Это правда. Пьемонтцы очень коварны. Они убедили его взять в жены Бону, а в это время уже готовили наступление. С тех пор как молодой герцог перестал слушать советы своей матери, Бьянки Марии, он совершает одну ошибку за другой. Милан превратился в бочку с порохом, готовую взорваться в любой момент.

— Mala tempora currunt!^[24]

— Боюсь, именно так.

— Но я хочу сказать вам кое-что, ваше величество.

— Слушаю вас. Да вы уже, наверное, поняли, что я явился в ваш чудесный дом без предупреждения как раз потому, что хотел поинтересоваться вашим мнением.