Книга Семь воронов, страница 78 – Маттео Струкул

Рюкзак весил больше, чем хотелось бы, но деревяшки, взятые в трактире, ей понадобятся. И значит, альтернативы нет. Снегоступы обеспечивали прекрасное сцепление с плотным снежным покровом. Телескопические палки выручали в остальном. Зои старалась максимально перенести нагрузку на ноги и правую руку, чтобы уберечь забинтованную и ноющую из-за раны левую. Время от времени раздавался внезапный треск, когда очередная буковая ветвь ломалась под тяжестью снега. Лес напоминал строй бурых скелетов из-за торчащих стволов и голых веток. Поэтому при восхождении возникло ощущение растерянности, все более зревшее при виде гигантских гор, которые, искрясь снегом на склонах, возвышались над Зои.

С самого приезда горные вершины тревожили ей душу. Конечно, кошмар, нагнетаемый воронами, так затянул ее в самую гущу трагедии, что ощущение подзабылось. Но теперь, когда Зои оказалась наедине с горами, тревога вернулась. Не то чтобы Зои боялась не справиться, нет, она хорошо тренирована. И не то чтоб она опасалась неправильно поступить – что еще придумать, если только, как выразилась старуха Рауна, не предложить себя стае воронов самым простым и явным способом? А вот притяжение Лунной горы и предчувствие, что там ее подстерегают ловушки, волновали Зои, – казалось, вершина подкарауливает ее, пугали непредсказуемые угрозы. Похожее ощущение посещало ее в Солнечных горах. Они хоть и не особо высокие, но славятся труднопроходимыми подъемами и внезапно образующимися в ледяных скалах глубокими разломами, куда, словно в адскую воронку, может затянуть даже опытного альпиниста. Лунная гора производила на Зои такое же впечатление.

Очень скоро ей придется преодолеть ведущую к вершине теснину. Сильный ветер наверняка превратил засыпавший ее снег в лед. Самый настоящий ледопад. Зои наденет кошки и будет аккуратно, но уверенно форсировать этот природный скользкий водосток. Она отлично знала, что представляют собой подобные восхождения, и понимала, что обильные снегопады, вроде вчерашнего, могли удивительнейшим и опасным образом преобразовать проход.

Сильно выдохнула в который раз. Белое облачко пара вырвалось изо рта. Нужно поторапливаться. Каждый последующий миг может стать роковым. В конце концов, идея усмирить воронов – всего-навсего плод чужих измышлений, легенда, мистическая история, не гарантирующая удачу.

А если, добравшись до самого верха и выстроив гептаграмму из семи крестов вокруг верхушки, ей не удастся вступить в контакт с жуткими птицами? Ведь весь расчет, что вороны явятся принять ее жертву, построен на убеждениях многовековой давности, опирающихся на фреску, где изображено сожжение на костре.

А если птицы не прилетят?

Какая гарантия, что ее попытка не окажется напрасной?

Рауна подсказала ей предложить свою боль. То есть имела в виду отдаться этим диким тварям на съедение… И Зои на самом деле готова пожертвовать собой?

Законные вопросы, которые, однако, не существовали для той части ее сознания, что отказывалась думать, а вместо этого доверилась неизбежному року или неподвластному инстинкту.

Зои сомневалась, что идея с этим странным воображаемым костром окажется полезной, но была готова поклясться, что вороны ее точно не убьют.

Шансов прикончить ее им выдалось предостаточно, и все-таки каждый раз они сохраняли ей жизнь: это уж точно что-нибудь да значит. И потом, в видениях, вынуждавших Зои опускаться на колени, ей являлась женщина, на которую она действительно похожа.