Книга Семь воронов, страница 38 – Маттео Струкул

При спуске на лыжах скорость чувствуется ярче, чем в машине: тело не прячется в металлическом корпусе, оно ничем не защищено. Вот и теперь от одной лишь мысли, что можно снова испытать страх и восторг одновременно, Зои, словно получив подарок, улыбнулась.

Ее первая машина – «ланча стратос». Этому авто не было равных в промежутке между тысяча девятьсот семьдесят пятым и тысяча девятьсот семьдесят седьмым годами – оно обходило всех конкурентов. Ее так и прозвали: «Покоритель ралли».

Отец воспитывал Зои на мифах о «ланче», начиная со «стратос» и легендарного пилота Сан Мунари, прозванного Кавардзреский Дракон. Он был родом из Падуи и умел укрощать звериный характер этой машины, поэтому-то трижды между тысяча девятьсот семьдесят пятым и тысяча девятьсот семьдесят седьмым выигрывал на ней ралли Монте-Карло, а потом и чемпионат мира.

«Стратос» была машиной спартанской, надежной, мощной, словно инженеры, конструируя ее, представляли себе некоего апокалипсического зверя с колесами вместо лап.

Зои оделась. Пойдет пробежится, это необходимо. Нужно привести мысли в порядок.

В мозгу опять крутилось, как она садится в авто, но уже своего отца – в «Ланча Дельта Эйч-Эф Интеграле». Она в кресле штурмана и ассистирует ему на гоночной трассе. По крайней мере, до тех пор, пока Франко Тормен не превращается в зомби.

Пламя снова ворвалось в сознание: машина перевернулась, лобовое стекло взорвалось, и она оказалась совсем одна. Отец с помощью монтировки срывает дверцу и глядит на нее сквозь кровавую пелену, застилающую ему глаза. Он казался ей существом, вылепленным из глины, из воды и земли, которое кричало и смело двигалось навстречу кошмару, чтобы вырвать дочь из пламенеющих лап смерти.

С тех пор как она приехала в Раук, такие образы посещали ее не единожды.

И теперь воспоминания разлетелись на осколки, как кусок яшмы, упавший на пол.

Зои вздохнула.

Мысли вернулись к убитой Никле с вырванными глазами. Кто мог замыслить подобный ужас? И зачем?

Возможность, что подобное повторится, росла час от часу.

Как фотоснимки, начали всплывать в памяти события: защита диплома в юридической академии, конкурс на службу в полиции, дисциплина, порядок, правила. Полученные и заслуженные тычки. С их помощью она прижигала кровоточащую агрессию и дикую потребность кипеть от адреналина.

Отец, полуживой после аварии, превратился в растение. Мать подала на развод и добилась его, поставив родную единственную дочь в безвыходное положение.

Зои любила обоих родителей и понимала положение каждого. Но оставалась влюблена в «ланчу» и ралли, скорость и опасность.

Все еще ковырялась в сознании, одновременно спрашивая себя, что за правда стоит за словами старухи Рауны: поверить в истории.

Какие?

На что намекала старая трактирщица, казалосьсошедшая со старинной картины?

Зои не знала.

Она надела кеды и вышла. Спустилась по лестнице на первый этаж, открыла дверь и оказалась на улице.

Ледяная долина приняла ее во всем своем рассветном великолепии. Воздух холодный. Дышится так, будто аромат неба вдыхаешь. Побежала, мало-помалу наращивая темп. Тишина стояла абсолютная. Поселок еще спал. Подумала, что на свете нет ничего красивее этой долины, которую и не на всех картах найдешь.

Горы короной выстроились вокруг, образуя естественную террасу, с которой можно наслаждаться чудесными видами. Зои увидела скальные опоры Кол-Нудо – белые от снега – и необыкновенные сплошные стены Тевероне, походившие на широченный трезубец, упирающийся в небо. Узнала и три другие вершины – Ластрамор, Валарс и Буза-Сека. Эти горы сильно отличались от более популярных Карнийских или Зёльденских Предальп, они являли собой древние парадные ворота, ведущие к гряде Восточных Альп и к Фриульским Доломитам с пиками Священников и Горной Колокольней; горы, простираясь на восток, доходили до громадного Коглианса.