Книга На самом деле я убийца, страница 14 – Терри Дири

Мистер Браун? Имя не лучше и не хуже прочих, поэтому ради защиты других моих псевдонимов на страницах этой книги я буду именоваться мистером Брауном. Джоном Брауном, например. Хотя Джон Инкогнито тоже сгодился бы.

Возможно, вас потянет назвать меня психопатом. Другие люди так меня называли, хотя на мой взгляд термин довольно уничижительный. Вам так не кажется?

Лично я предпочел бы, чтобы меня считали социопатом. Другое слово, почти то же значение. Но под психопатом обычно понимают кого-то с психическим расстройством. Уж простите, но я точно не псих. Поэтому зовите меня «социопат» – ведь у меня отсутствует «эмпатия» к другим людям. Я могу убивать без мук совести и ночных кошмаров. Убивать, не беспокоясь о «праве жертвы на жизнь»: я мог бы возразить, что мертвой ей уже все равно. В конце концов, все мы здесь, на земле, ждем исполнения смертного приговора.

Что касается живых, пострадавших в результате убийства, – они как-нибудь перетерпят. Во многих случаях такие «пострадавшие» только разыгрывают скорбь, а в душе торжествуют. Точно я, конечно, не знаю. Но, что гораздо важней, мне плевать.

Вот потому-то я и социопат. Таким уж уродился, как говаривала моя дорогая матушка. Секрет успеха в этой жизни – найти свои сильные стороны, как следует их развить, а потом сделать так, чтобы вам за них платили. Монетизировать, так сказать. Если ты социопат, почему бы на этом не заработать?

Я не хочу, чтобы вы меня боялись. Я не представляю для вас угрозы ни в коем случае. Хотя не совсем так. Я не представляю для вас угрозы, пока кто-нибудь не закажет вашу смерть. Тогда вам останется только со всеми попрощаться, обновить завещание и «привести дела в порядок»… Очаровательное выражение.

Я практически никогда не промахиваюсь. А в редких случаях, когда промахиваюсь, делаю вторую попытку и устраняю вас. Не припомню, чтобы когда-нибудь понадобилась третья.

Может, у меня и нет эмпатии, но я чувствую, что вы малость разволновались. Вас выдает выражение лица, язык тела… По ним я угадываю ваше неодобрение.

Позвольте вас спросить: на ком лежит вина за устранение жертвы? На человеке, который нажимает на курок, подсыпает яд, вонзает нож или затягивает удавку? Или на человеке, который за это заплатил? В истории полно личностей, которые заказывали чье-нибудь убийство, а сами обеспечивали себе алиби в сотнях миль от места преступления. По закону заказчик виноват не меньше самого убийцы. «Сговор с целью убийства», скажет судья. Не то чтобы я когда-нибудь оказывался перед судьей.

Не хочется отклоняться от темы – обычно я все выкладываю прямо, – но позвольте привести исторический пример. Греки в храме принесли быка в жертву богам. Был устроен суд с целью установить, кто виновен в его смерти. Заседателей спросили, винят ли они женщину, которая принесла воду, чтобы заточить нож. Или мужчину, который его точил. Или жреца, который взял заточенный нож и зарезал быка. Кто из них виноват?

И заседатели ответили: «Виноват нож». Нож приговорили к смерти через утопление и бросили в море. (Кстати, вы заметили, что первосвященника, давшего приказ о жертвоприношении, не упоминали вовсе? Никто никогда не винит людей на самом верху.)

Я просто хочу, чтобы вы видели во мне жреца, зарезавшего быка. Вините нож… или пистолет, или, в моем случае, удавку. Вините первосвященника. Но не меня. Я всего лишь один из актеров в театральной постановке. Я не режиссер – не тот, кто заказывает смерть. Вините пистолет, нож, удавку. Если вам от этого будет легче, я обычно и так казню их путем утопления в Темзе или Тайне. Наказываю пистолет и нож за убийство.