Книга На самом деле я убийца, страница 137 – Терри Дири

Давайте смотреть правде в глаза – я заслужил свою судьбу. Грабеж принес мне деньги, которыми было оплачено убийство констебля Грейторикса. Так что, если подумать, на самом деле яубийца.

Клэр тоже успокоится, когда Браун исполнит свою миссию и прикончит меня. Она уже на пенсии, но по-прежнему остается в десятке богатейших женщин Великобритании по версии «Сандей таймс» с состоянием около пяти миллиардов фунтов. Ей не придется опасаться, что ее разоблачат в пособничестве грабежу и промышленном шпионаже.

О чем я говорил? Ах да, о моем агенте. В общем, я поднялся на много социальных слоев выше моей двухкомнатной квартирки, в которой обитал в 1973 году, когда оказался втянут в дьявольский пакт. И сижу сейчас в уютном кабинете в очаровательном особняке. Кабинете, где было создано столько шедевров – да-да, шедевров, ведь издатель повторяет это слово всякий раз, когда я передаю ему рукопись. (Он тоже будет в восторге от взлета продаж.)

Я в уютной комнате моего очаровательного загородного коттеджа, в камине тихонько потрескивают дрова, и деревья для них были спилены на моих четырех акрах земли. Я наедине с моими воспоминаниями – Фауст ожидает дьявола.

Дешевого вина больше нет, но я вспоминаю о бутылке великолепного односолодового виски, которое издатель всегда присылает мне на Рождество. Знаю, Браун откажется разделить со мной прощальный глоток. Профессионал до конца… моего конца.

Я прошел через годы злоупотребления алкоголем и сейчас редко прикасаюсь к крепким напиткам. В отличие от Фауста, я вполне могу отпраздновать хорошо прожитую жизнь. Притом отпраздновать с двумя старыми знакомыми. Пожалуй, я мог бы даже назвать их друзьями. Алин Джеймс, Джон Браун и я объединены совместными воспоминаниями, оставшимися с момента нашей первой встречи. Той невероятной первой встречи. Когда он потряс меня оброненным вскользь: «На самом деле я убийца».

Я вижу перед собой двух пожилых людей, сидящих в моей гостиной. Оба состарились красиво. У Джона стало меньше волос, и он отказался от своего обширного арсенала париков – использует их только для маскировки.

А вот и Алин. Седая шевелюра коротко подстрижена, спина прямая, как у солдата. Я улыбаюсь моим гостям. Показываю на декантер. Алин кивает и поднимает хрустальный бокал:

– Твое здоровье! – У нее на губах улыбка.

– Здоровье? Зачем оно мне теперь? – ворчу ей в ответ.

Однако улыбка теплая и искренняя. Лицо Джона похоже на греческую маску – но не трагическую, а скорее комическую.

Большую часть моей жизни как актер, а потом как писатель я пытался заставить людей улыбаться. Наверное, легкомыслие сейчас не к месту, но, черт (как сказал бы Фауст), все когда-то подходит к концу.

Алин делает глоток, и ее улыбка становится задумчивой. Она переводит взгляд на Джона на стуле с жесткой спинкой. Потом резко встает и идет к двери.

– Тони, мой старый друг, – говорит она, – хочу познакомить тебя с еще одним другом, – и распахивает створки. Гибкая леди лет семидесяти входит и встает с пистолетом в руке и усмешкой на физиономии.

– Позвольте представить: Джулия Кинг, – говорит она.

– Добрый вечер, мистер Дэвис, – обращается ко мне новая гостья. – Я большая поклонница ваших книг.

Алин насмешливо фыркает.

– У Джулии ужасный вкус в литературе.

– Помимо того, что я ваша поклонница, я еще и убийца. Больше пятидесяти лет совершала преступления того рода, о которых вы пишете, – объясняет она.