Книга Похитители рождества, страница 18 – Валерий Введенский

– Глядите, какая гематома, Иван Дмитриевич. Причем прижизненная. Сперва оглушили кастетом или кистенем, а потом уже в сугроб скинули. Наверно, рассчитывали, что тело до весны не найдут.

Крутилин спросил у Яблочкова.

– Новоселов револьвер с собой прихватил?

– Да. Видел, как клал его в карман шинели.

– Обыщи-ка карманы.

Яблочков присел. Проверил сперва шинель, потом перешел к брюкам:

– А тело-то теплое.

– Не может быть. Вам показалось, – возразил Агарышев.

Арсений Иванович дотронулся до руки покойного и через секунду радостно закричал:

– Пульс, пульс!

Крутилин повернулся к околоточному:

– Вы что? Сердцебиение не проверили?

Тот помотал головой, указав на «ледоколов»:

– Сказали-с, что мертв.

– Быстро в госпиталь! Что встали, как вкопанные? – прикрикнул на городовых Крутилин.

Военный госпиталь находился сразу за Таракановкой, буквально в ста саженях.

– Штатского туда не возьмут. Давайте в Калинкинскую больницу, – предложил доктор. – Она тоже рядом. Где транспорт?

– Ещё не прибыл, – промямлил околоточный.

– Сажайте в мои сани, – предложил Корытов.

– Нет, нет! Удар по голове был слишком серьезным, усаживать потерпевшего никак нельзя, – возразил доктор.

Крутилин крикнул «ледоколам»:

– Эй, на дровнях, подъезжай!

Те попятились:

– Мы и так полдня потеряли. Нам рубить надобно.

Иван Дмитриевич вытащил из кармана револьвер и, выстрелив в воздух, пригрозил:

– Пристрелю обоих.

– Случай, конечно, уникальный, – заявил, осмотрев Новосёлова, доктор медицины действительный статский советник Эрнест Вильгельмович Бредие. – Пациента от замерзания спас удар по голове. С потерей сознания, несчастный потерял и страх. Ведь именно страх приводит людей к смерти от мороза. Да, да, не удивляйтесь! Вспомните лучше самоедов, которые спят в снегу. Просто потому что привыкли и не боятся. А мы, изнеженные теплом, испытываем перед морозом ужас и по сей причине замерзаем.

– Сознание когда к нему вернется? – уточнил Крутилин.

– Боюсь, никогда. Удар был слишком сильным. Гематома у пациента не только снаружи, но и внутри черепа. По моему опыту, подобные больные превращаются в идиотов, неспособных даже кушать самостоятельно. Они не соображают, ходят под себя, неспособны говорить.

– Лучше бы Серёга замерз, – вырвалось у Яблочкова.

В большой просторной палате на 20 коек, кроме него и Крутилина, медицинскому светиле внимали городовые и околоточный третьего участка Нарвской части, доктор Агарышев, Демьян Корытов и «ледоколы».

– Согласен! С точки зрения его родных, конечно, лучше бы пациент умер сразу. – поддержал Арсения Ивановича доктор. – Но для науки данный случай даст огромный толчок в постижении наших возможностей. Искренне благодарю, Иван Дмитриевич, что привезли пациента именно ко мне. В следующем номере «Вестника хирургии» обязательно поделюсь с коллегами гипотезой о влиянии сознания на замерзание.

– Неужели ничего нельзя сделать? – спросил у доктора Корытов. – У Серёги жена и маленькая дочь.

– Только молиться. Господь милостив и одно чудо сегодня явил. Почему бы ему не повторить? – пожал плечами Бредие.

– Я останусь тут на ночь, – решил Яблочков.

– Веришь в чудеса? – криво усмехнулся Крутилин.

– Особенно на Рождество. Вдруг очнется? Серёга явно вычислил «охотника»…

– Ты прав. Надо выставить охрану. И на тот случай, если Новосёлов очнется. И на тот, если охотник, узнав, что Сергей жив, явится сюда, чтобы добить. Но на тебя, Арсений, у меня другие планы. Околоточный!