Книга Проклятие Желтого императора, страница 78 – Юнь Хуянь

Холодный и прозрачный лунный свет просачивался сквозь редкие ветви деревьев и падал на лицо Хуан Цзинфэна, и его и без того бледная кожа теперь казалась покрытой слоем льда. Яо Юаню стало не по себе.

– Мы с Гао Ся сняли комнату в подвале, каждый нашел работу… – Когда Хуан Цзинфэн сказал это, Яо Юань его прервал:

– А какую работу?

Хуан Цзинфэн помедлил, потом произнес:

– Рабочим в морге… Ты ведь не боишься? Не боишься, ну и хорошо, я совсем не боюсь. Я себя уже считаю мертвым, а мертвые ничего не боятся… Вот сегодня вечером у меня ночная смена, мне нравится работать по ночам.

– Ты в какой больнице работаешь?

– Первая городская.

– Здесь рядом, пойдем, пройдемся вместе, – позвал, поднимаясь, Яо Юань. – Как дела у Гао Ся?

– Все в порядке. – Хуан Цзинфэн тоже поднялся, и они вместе медленно пошли вперед, шаг за шагом, наступая на тени деревьев, дырявыми лохмотьями лежащие на земле.

Так они шли минут десять, тут вдруг послышались звуки гитары и пения:

Опершись спиной о столб электролинии, мужчина, лица которого в свете уличного фонаря было не разглядеть, подыгрывал себе на гитаре и негромко пел. Его песня была точно такой же, как и его тень, – длинной, расплывчатой и монотонной.

Они остановились, немного постояли молча, слушая музыканта. Хуан Цзинфэн вдруг произнес:

– Вот и он, похоже, такой же, как я.

– Хм? – немного растерялся Яо Юань.

– Ему тоже некуда идти. Один на белом свете.

Печаль, холодная, как ночной ветер, охватила душу Яо Юаня.

– Цзинфэн, ты не как он. У тебя есть Гао Ся, а если в этом мире есть женщина, которая искренне тебя любит и ждет, ты не один на белом свете… Уже очень поздно, мне пора. Ты тоже поторопись на работу. Мы можем видеться в любое время, как раньше, в университете, сходим куда-нибудь, выпьем вместе. Прошлые дела, возможно, еще не в прошлом, завтра можем продолжить. – Сказав это, он взял руку Хуан Цзинфэна, крепко пожал ее, потом поймал такси и уехал.

Машина исчезла в бескрайнем сумраке ночи.

Хуан Цзинфэн опустил голову, посмотрел на свою руку, в ладони еще ощущалось тепло. Он улыбнулся и расхлябанной походкой направился к расположенному неподалеку служебному входу больницы.

Старая софора, согнувшаяся, как чахоточный больной, заслоняла своей кроной вход в небольшое одноэтажное здание. Над дверью висел тусклый фонарь, внутри стоял пронизывающий до костей холод. На стуле у двери сидел человек, на вид ему было уже за пятьдесят. Это был напарник Хуан Цзинфэна, ожидающий сменщика. Когда Хуан Цзинфэн наконец вошел, он с легким раздражением произнес:

– Что ты так поздно, мы же договорились на десять.

Хуан Цзинфэн никак не отреагировал, расписался в журнале учета рабочего времени на листе, зажатом большой железной скрепкой. Его товарищ ушел.

Хуан Цзинфэн спустился вниз по лестнице, идущей вдоль южной стены. Заросшие мхом ступени были немного скользкими. Лестница заканчивалась у белой стены, в которой немного правее виднелась стеклянная дверь. Толкнув ее, Хуан Цзинфэн вошел в помещение больничного морга. Люди, которые умирали в больнице, или врачи, которым нужно было зачем-то прийти в морг, попадали сюда на лифте, спускающемся из соседнего здания. Двери этого лифта располагались немного наискосок от входа в морг. Сотрудники морга же, каждый день приходя и уходя с работы, как мыши, шмыгали через заднюю дверь и спускались сюда по черной лестнице. Пациентам больницы не следовало лишний раз вспоминать о смерти, да и врачи не любили с ней сталкиваться и, пожалуй, предпочли бы вовсе не знать о ее существовании.