Книга Проклятие Желтого императора, страница 103 – Юнь Хуянь

В результате часто случалось так: когда Лэй Жун с бабушкой ходили за покупками, стоило девочке задержать взгляд на каких-то сладостях, игрушках, красивой одежде, на следующее утро она с удивлением обнаруживала их лежащими рядом со своей кроватью. Когда Лэй Жун слышала за дверью стрекотание бабушкиной швейной машинки, слезы беззвучно катились у нее по щекам.

Но все же от слова «приемыш» на душе у ребенка остается слишком глубокая рана, и за много лет эта рана так и не затянулась.

В младшей школе пометка «временный ученик» заставляла Лэй Жун все время ощущать свою неполноценность, жить как мышь, забившаяся в уголок в классе. В начале средней школы Лэй Жун перестала быть прежней тихоней. Вероятно, дело было в физических изменениях, связанных с приходом юности, а возможно, в меняющемся характере – так изломы ветвей дикой сливы встречают освобождение, которое дарует им приход весны. Каждый день она проводила в компании мальчишек-хулиганов из школы. Когда бабушка узнала об этом, хорошенько отчитала ее. Бабушка не училась в школе, ее грамотности хватало только на то, чтобы написать свое имя, поэтому, когда она ругалась, все время повторяла: «Если ты сейчас не будешь учиться, что потом будешь делать?» Лэй Жун не обращала на нее никакого внимания, часто бросаясь словами, которые вонзались в сердце бабушки острыми кинжалами.

Оказалось, если ночи напролет читать романтические истории и играть в компьютерные игры, то единственный результат, которого можно добиться, – это постепенное и синхронное снижение успеваемости и остроты зрения. Бабушка решила, что так дальше продолжаться не может, и отвела Лэй Жун на прием в ближайшую клинику традиционной медицины «поставить бобы»^[83].

Пожилой врач с вытянутым лицом, прищурившись и пользуясь пинцетом, приклеил на ухо Лэй Жун несколько кусочков пластыря с маленькими черными горошинками внутри. На этом лечение считалось оконченным.

Лэй Жун была очень удивлена. Она потерла горошинки, как рекомендовал доктор, и полюбопытствовала:

– Так правда можно вылечить близорукость?

Врач с улыбкой ответил:

– На поверхности уха есть очень-очень много активных точек. Мы помещаем лечебные семена на те из них, которые связаны с болезнью. Если стимулировать эти точки каждый день массажем, то можно постепенно поправиться.

– Просто чудеса какие-то. – По виду Лэй Жун можно было понять, что она не очень в это верит.

– Предки завещали нам очень многое, сейчас почти все утрачено, осталась лишь малая часть, – вздохнула стоявшая рядом бабушка, – раньше в деревне где нам было взять врача. Если кому-то нездоровилось, то женщины брали шило и прокалывали кожу до капли крови, потом прогревали полынными сигаретами. Самое большее – приглашали странствующего лекаря ввести нити из бараньих кишок^[84], и, надо сказать, очень многие болезни так лечили.

– Вы очень мудры, – улыбнулся врач. – В этом вся соль китайской медицины, словами не описать!

Все, о чем долго толковали старики, не нашло понимания у молодежи. На следующий день, стоило Лэй Жун войти в класс, один остряк тут же выдал:

– А почему твои новые модные серьги совсем не блестят?

Весь класс разом захохотал.

– Это лечит близорукость, – тихим голосом попыталась оправдаться Лэй Жун, как будто в чем-то сильно провинилась.