Книга Сожженные тела на станции Саошулин, страница 92 – Юнь Хуянь

В начале допроса он сидел на прикрученном к полу железном стуле, без возражений позволил надеть на себя кандалы и зафиксировать блокирующую панель, все время оставаясь абсолютно спокойным. Линь Фэнчун даже использовал выражение «с достоинством» для описания его поведения.

После нескольких вопросов о личных данных главный следователь начал с самого осторожного, но надежного вступления:

– Чжоу Липин, ты знаешь, что совершил?

Чжоу Липин покачал головой.

– Тогда хорошенько подумай. – Сказав это, следователь скрестил руки и холодно посмотрел на него.

Чжоу Липин, похоже, не ожидал такого равнодушного отношения со стороны полиции в духе «хочешь говори, хочешь нет», был немного удивлен, но сохранял спокойствие.

Согласно заранее обговоренной стратегии, помощник следователя, играющий роль «плохого полицейского», стукнул по столу:

– Чжоу Липин! Веди себя прилично! Уже в кандалах сидишь, а все молчишь? Ты сам понимаешь, какие ужасные вещи натворил?!

Подозреваемый посмотрел на помощника следователя и промолчал.

– Что ты на меня уставился? Смотри какой грозный, а ведь уже приперт к стенке, и все равно не сознаешься, думаешь, сможешь сопротивляться до конца?! – Помощник следователя обрушил на него поток упреков, но Чжоу Липин продолжал молчать.

Тогда настала очередь главного следователя играть роль «хорошего полицейского»:

– Чжоу Липин, тебе чуть за двадцать, другие в твоем возрасте переживают расцвет молодости, а ты… Давай я на пальцах объясню, что ты натворил с семнадцати лет до сегодняшнего дня: в западном пригороде насиловал и убивал, погубил трех девушек и начальника службы безопасности – это твоих рук дело? Два года назад напал на полицейского и украл его пистолет – тоже твоя работа?

– Я не нападал на него и не крал его пистолет, – возразил Чжоу Липин.

Это была его неизменная позиция: он не подтверждал и не отрицал свою вину в серийных убийствах в западном пригороде, но кражу пистолета категорически опровергал.

Главный следователь намеренно переключал его внимание на прежние дела, чтобы Чжоу Липин подумал, будто у полиции нет никаких доказательств и они пытаются через старые дела заставить его признаться в преступлении на Саошулин. Тогда он потеряет бдительность, и можно будет неожиданно предъявить фотографию, как он проезжает на светофоре Циншикоу, вынудив его сдаться. При подготовке к допросу особо подчеркивалось: главное – заставить Чжоу Липина говорить, неважно что, только не дать ему погрузиться в молчание. Промедление даст ему больше времени продумать, как противостоять допросу, что совершенно не выгодно полиции.

Увидев, что Чжоу Липин клюнул, главный следователь неторопливо начал подтягивать леску, очень медленно, анализируя его мотивы и методы в деле о краже пистолета двухлетней давности. Но Чжоу Липин парировал каждый выпад, не уступая ни пяди, говоря, что полиция тогда уже его допрашивала и даже обыскивала его временное жилище, но не нашла никаких улик:

– Я не имею к этому делу никакого отношения…

В этот момент главный следователь внезапно сменил тему:

– А что произошло вчера вечером?!

– Я просто не мог стерпеть! – воскликнул Чжоу Липин.

Без ожидаемых колебаний и сомнений он прямо высказал свои чувства, что очень удивило следователя, и тот быстро подхватил:

– Из-за того, что он тебя ругал?