Книга Сожженные тела на станции Саошулин, страница 246 – Юнь Хуянь

Проходящие через перекресток люди с любопытством смотрели на девушку, которая все стояла у светофора, не переходя дорогу, и не понимали, почему ее лицо все в слезах.

1

Все было черным: черной, как могила, была гора, выпуклой чернотой была стена, прямой чернотой были деревья, полосой черноты была дорога. Неизвестно, из какой черной дыры вырвался черный ветер, который в этой черной ночи становился все сильнее, шурша-шурша-шурша-шурша, и, как черный нож для срезания мяса с костей, спиливая слой за слоем, словно сдирая кожу, выпустил из своих недр черного человека. Его оттенок был немного светлее остальной черноты, ближе к свинцово-серому, тяжелый и размытый. Он шел очень медленно, время от времени останавливаясь, поглядывая на черное небо над головой, притопывая по черной дороге под ногами, как бы невзначай поворачивался, проверяя, нет ли слежки, и продолжал идти вперед, пока не вошел в черный переулок, ведущий к Саошулин.

В переулке не было ни души, холодный свет скользил по стенам с обеих сторон. Проходя мимо торчащего за оградой входа в метро, он прищурился, посмотрел на толстую стальную противовзломную дверь, прошел еще несколько шагов и оказался у железной калитки, ведущей в питомник. Дверь была приоткрыта. После происшествия на Саошулин это место было какое-то время опечатано полицией, но когда экспертизы и осмотр закончились, проход снова открыли. Символическая железная цепь, которая раньше висела на двери, все еще находилась там, только рядом добавилась желтая лента, запрещающая вход, развевающаяся на ветру как высушенные свиные кишки.

Он не колебался, пошел прямо внутрь, сделал несколько шагов по ухабистой земляной тропинке и увидел человека, стоящего у вентиляционной шахты тоннеля.

В свете окон стоявшего неподалеку Института автоматизации проектирования общественного транспорта можно было разглядеть, что это мужчина среднего роста, возрастом от двадцати пяти до тридцати лет, не толстый и не худой, одетый в темно-серую толстовку с капюшоном и спортивные брюки того же цвета. Руки он сунул в карманы. Он держался очень прямо, с высоко поднятой головой, на чистом детском лице выделялись яркие глаза. Он выглядел спокойно, словно он о чем-то размышлял.

Только что вошедший в питомник человек тихо кашлянул, детское лицо увидело его, мгновение изучало, и уголки губ тронула улыбка.

– Чжоу Липин? Я Хуянь Юнь.

Чжоу Липин ответил без выражения:

– Зачем я вам нужен?

Хуянь Юнь немного смутился:

– Ну… Вы наверняка знаете меня?

Чжоу Липин кивнул.

– Я хороший друг Линь Сянмина. – Сказав это, Хуянь Юнь посмотрел на лицо Чжоу Липина, понял, что у собеседника нет желания разговаривать, и решил перейти прямо к делу. – Десять лет назад, после серии убийств в западном пригороде, Сянмин постоянно защищал вас, из-за этого настроил против себя многих людей. Я из любопытства спрашивал его, почему он это делает, но он не хотел много говорить. Когда на Саошулин вспыхнул пожар и в дело оказался замешан Сянмин, многие стали говорить: все случилось потому, что он тогда отпустил преступника, и это привело к сегодняшней крупной трагедии, а Сянмин сейчас не может выступить в свою защиту, поэтому я должен выполнить долг хорошего друга…

– «Дело Саошулин» ко мне не имеет отношения, – отрезал Чжоу Липин.