Книга Сожженные тела на станции Саошулин, страница 243 – Юнь Хуянь

– Ладно, ладно, на этот раз Ма наконец достиг своей цели, хотя я вижу, что в будущем ему не избежать твоего воспитания, только ты уж не слишком его щади, – сказала с улыбкой Лю Сымяо. – Кстати, когда свадьба?

– Ну, мы еще не решили, будем ли вообще ее устраивать… – Го Сяофэнь надула губки. – Я вообще-то не очень хочу, но Ма упирает на то, что свадьба способствует развитию частной экономики, нельзя игнорировать призыв правительства.

– Надо устраивать! Обязательно! – воскликнула Лю Сымяо. – Хотя проведение свадьбы утомительно и хлопотно, но это не просто формальность – это заверение перед всеми родными и друзьями, это ограничение для жениха и защита для невесты. Ма болтает чепуху, но на самом деле он осознает это лучше тебя.

– Не думала, что ты так глубоко это понимаешь! – улыбнулась Го Сяофэнь. – А ты сама?

– Я?

– Да, ты… Ты когда планируешь, как мы с Ма, получить такое свидетельство?

Лицо Лю Сымяо невольно помрачнело, хотя улыбка еще держалась, но была вымученной.

– В этой жизни, боюсь, у меня такой возможности уже не будет…

На какое-то время подруги погрузились в молчание, в тихом кафе стала отчетливее слышна корейская песня: исполнительница под аккомпанемент фортепиано и кларнета пела о навевающем скуку одиночестве.

– Сымяо, я давно хотела сказать тебе кое-что. – Го Сяофэнь посмотрела на нее. – Прошлые дела, прошлых людей – что нужно забыть, то нужно забыть, ты еще так молода, должна дать шанс себе и другим… Иногда мы ждем и храним верность кому-то очень долго, а в итоге понимаем, что на самом деле ждали и хранили только свое одиночество: для того, кого ждали, это не имеет значения; для нашей собственной тихо утекающей молодости это удар.

Лю Сымяо опустила длинные ресницы, скрывая красивые и печальные глаза. Через некоторое время она подняла чашку, отпила глоток чая и медленно произнесла:

– Я просто не хочу идти на компромисс.

– А кто не идет на компромиссы? – тихо заметила Го Сяофэнь. – Жизнь сама по себе – процесс постоянного компромисса и роста.

– А это… – Лю Сымяо протянула руку, указывая пальцем на свидетельство о браке на столе, – тоже компромисс?

– Тоже, – спокойно кивнула Го Сяофэнь.

Возможно, не ожидая такого решительного и твердого ответа, Лю Сымяо застыла.

– Ты знаешь, человек, которого я действительно люблю, – не Ма, я тоже долго его ждала, но он по-настоящему любит другого человека, – сказала Го Сяофэнь, глядя на Лю Сымяо. – Пожар на станции Саошулин снова собрал нас, старых друзей, вместе, и я поняла, что за эти годы мы все изменились: кто-то повзрослел, кто-то очерствел, кто-то измучился, а такие, как я… красиво говоря – прозрели, некрасиво – стали циничными. Я больше не мечтаю о какой-то потрясающей любви, не стремлюсь жить с тем, кого люблю больше всех, я просто хочу иметь дом, свое гнездышко, человека, который любит меня, жить хорошо, спокойно, без помех нашу маленькую жизнь – этого достаточно, более чем достаточно… – говоря это, она едва не заплакала.

Лю Сымяо подняла чайник, долила воды в чашку подруги и медленно придвинула к ней.

Го Сяофэнь отпила несколько глотков, кашлянула пару раз, прочистила горло и рассказала о том, как они с Ма Сяочжуном ездили в провинциальный город искать Дун Юэ, а затем сделала свой вывод:

– После такого долгого расследования и опросов я считаю, что Чжоу Липин – хороший, порядочный человек, таким был десять лет назад и остается сейчас. Я могу лишь предположить, почему его жизнь повернула в эту сторону: даже шагая по этому пути в одиночестве, он был лишь жертвой обстоятельств.