Книга Сожженные тела на станции Саошулин, страница 228 – Юнь Хуянь

Панк вдруг расплакался, все лицо его было в соплях и слезах:

– Я скажу правду, я скажу правду, это Хэй дал нам это задание, велел следить за матерью и дочерью. Если они соберутся куда-то далеко уехать, сразу звонить ему, боялся, что они пойдут жаловаться…

Услышав это, Сяо Чуньхуа объяснил Ма Сяочжуну:

– Хэй – известный в округе бандит, несколько раз сидел в КПЗ и тюрьме.

– Арестовать! – злобно выплюнул Ма Сяочжун. – Пусть лет пять не выходит. И еще, людьми из шайки Хэя я сейчас заниматься не буду, и так понятно, что за твари, но в радиусе тридцати ли от семьи Юэ я не хочу видеть ничего неположенного. Если они еще раз подвергнутся хоть малейшему беспокойству или испугу, передай вашему начальнику Лю, что я найду повод снять с него шапку чиновника!

Хотя было понятно, что эти слова предназначались для панка, но свирепость Ма Сяочжуна производила действительно впечатляющий эффект, и Сяо Чуньхуа очень убедительно крикнул «Есть!».

Услышав, что этот коротышка может решать судьбу начальника окружной полиции, парень решил, что это, должно быть, важный чиновник в штатском, и задрожал всем телом:

– Докладываю… докладываю правительству: можно я искуплю вину заслугами?

Ма Сяочжун презрительно посмотрел на него, как на гусеницу:

– Какие у тебя могут быть заслуги?

– Та Дун Юэ, о которой вы только что говорили, я знаю, где она…

3

– Город призраков, – объявил Сяо Чуньхуа, указывая вперед.

Заслоняющие небо, громоздящиеся друг на друга свинцово-серые здания, словно горный хребет, поднятый движением земной коры, внезапно появились на горизонте. На несколько километров вокруг не было ни единого дерева, куда ни глянь – только огромная серая масса. Из-за того, что строительство было заброшено, все стены рушились, канавы остались не засыпаны, земляные насыпи покрылись пылью и песком, на первых этажах зданий зияли квадратные проемы, как вспоротые животы. Поскольку стекла не были установлены, ровные ряды плотно расположенных окон на каждом здании выглядели как гигантские соты, и когда дул сильный ветер, изнутри доносился оглушительный гул, похожий на жужжание пчел, от которого становилось жутко.

Tucsonмедленно двигался по дороге, усыпанной щебнем и комьями земли. Огромные здания закрывали и без того слабый солнечный свет, создавая прямую полосу мрака впереди. Стены по обеим сторонам были покрыты пятнами мочи, в трещинах на земле росли сорняки, изредка пролетали черные мусорные пакеты и белые обрывки туалетной бумаги… Машина ехала очень долго, но им не встретилось ни одного человека, ни одной собаки, ни одной птицы, даже ни одной тени призрака. Возможно, из-за чрезмерной тишины звук катящейся пустой банки был громким, как барабанный бой. Все светофоры на перекрестках были выключены. Магазины, газетные киоски, полицейские будки – все пустовало, целые стекла выглядели даже более жутко, чем разбитые. Ма Сяочжун чувствовал себя как в документальном фильме «Мир после исчезновения человечества» и даже немного тревожился, пока за экскаватором с проржавевшими гусеницами не увидел группу хулиганов с волосами, крашенными в красный, желтый и фиолетовый цвет, в черных кожаных куртках и с ожерельями-черепами, сидящих на корточках и курящих – тогда он немного успокоился.

Вероятно, именно из-за его рассеянности сидевший рядом панк внезапно открыл дверь и выпрыгнул из машины, упал, перекатился и, опершись о землю, встал и побежал к группе хулиганов, крича: