Книга Сожженные тела на станции Саошулин, страница 201 – Юнь Хуянь

– Какое пожелание ты высказал?

Чжоу Липина внезапно прищурил злые треугольные глаза:

– Была одна девушка, которая работала в ночном клубе. Недавно во время проверки жильцов она покинула город. Я очень любил ее, надеялся помочь ей получить прописку, чтобы она могла вернуться…

Ма Сяочжун, который вместе с Хуянь Юнем и остальными сидел перед компьютером и смотрел это видео, не удержался и тихо произнес: «Дун Юэ». Ли Чжиюн кивнул.

Следователь продолжил спрашивать:

– И что потом? Что сказал Син Цишэн?

– Син Цишэн сразу согласился, сказал, что такую мелочь председатель Тао решит одним звонком, и пообещал, что как только я уйду, он сразу позвонит ей. Дал мне сто юаней на такси и поехал на холм. Я подождал немного на дороге, но не смог поймать машину. Подумал, что обычно в это время я все равно бегаю по ночам, прикинул время – как-нибудь успею добежать до «Больницы любящих сердец» до одиннадцати. И побежал во всю прыть. В тот вечер ветер был сильный, но я бежал по ветру, было очень приятно. Пока бежал, думал: когда та девушка узнает, что я могу помочь ей получить городскую прописку, как же она обрадуется. В порыве чувств позвонил Ли Чжиюну – разобраться со всеми старыми и новыми счетами и начать новую жизнь. Сначала добежал до юго-западных ворот больницы, пошел прямо в морг…

Следователь прервал его:

– «Больница любящих сердец» такая большая! Как ты сразу нашел морг?

– Те холодильные камеры в морге импортные, одно время часто ломались, ремонт от производителя стоил больших денег. В «Больнице любящих сердец» знали, что в тюрьме я изучал, как обслуживать холодильники, поэтому просили меня помочь. Не верите – спросите Ли Шидо, он знает об этом.

– Продолжай.

– Я вошел в морг, по очереди приподнял белые простыни с тел, лежащих на каталках в прозекторской, быстро нашел Чжан Чуньяна, затем закатил каталку во внутреннее помещение, открыл пустую холодильную камеру и переложил его внутрь…

– Никто тебя не остановил, не спросил свидетельство о смерти? – прервал следователь.

Чжоу Липин покачал головой:

– Те двое дежурных сидели во дворе и пили, никто даже не обратил на меня внимания.

Это совпадало с информацией, которую Линь Фэнчун получил из морга.

– Почему ты не рассказал об этом раньше? – нахмурился следователь.

Чжоу Липин на мгновение застыл, на его лице снова появилась горькая улыбка:

– Я думал, вы рано или поздно выясните, что я не совершал преступление на холме Саошулин. Когда меня выпустят, я найду председателя Тао и уточню насчет обещания Син Цишэна. В любом случае, независимо от того, успел ли Син Цишэн передать мою просьбу председателю Тао перед смертью, я знал о смерти Чжан Чуньяна и столько времени молчал об этом – председатель Тао так или иначе должна будет как-то меня отблагодарить…

Выслушав признание Чжоу Липина, полиция не только не испытала радости от разгадки тайны, но впала в беспрецедентное уныние и растерянность: уныние из-за того, что они потратили столько времени и сил, а оказалось, арестовали не того человека и вели расследование в неверном направлении; растерянность, потому что все предыдущие усилия пошли прахом и теперь нужно начинать с нуля поиски настоящего убийцы со станции Саошулин. Особенно подавленными, как проигравшие в бою петухи, выглядели сторонники Чай Юнцзиня, которые настаивали, что Чжоу Липин – убийца, и неуклонно искали доказательства того, что преступление – его рук дело. Но и сторонники Линь Фэнчуна не особо радовались: хотя они всегда утверждали, что нельзя слишком рано фокусироваться на Чжоу Липине как на убийце с холма Саошулин и нельзя рассматривать смерть Чжан Чуньяна как изолированный инцидент, они предполагали, что главный преступник может оказаться кем-то другим или в случае, если главный преступник все-таки Чжоу Липин, то у него есть и сообщники, поэтому нужно вести тщательное всестороннее расследование, используя это как повод для полной проверки «Благотворительного фонда любящих сердец». Они не ожидали, что роль Чжоу Липина в этом деле окажется настолько «посторонней»…