Книга Сожженные тела на станции Саошулин, страница 134 – Юнь Хуянь

– Садитесь, поговорим. – Учительница Чжу указала на диван. Ей было немногим за шестьдесят. Хотя она казалась болезненно худощавой, но в глазах ее плескалась жизнь, а короткие седые волосы придавали ей деловой вид.

Ма Сяочжун плюхнулся на диван и, указывая на стопку тетрадей на столе, полюбопытствовал:

– Вы уже на пенсии, но все равно продолжаете трудиться?

– На пенсии делать нечего, вот открыла в районе подготовительные курсы, помогаю абитуриентам. – Учительница Чжу, заметив, как он ковыряется в зубах, улыбнулась: – Держу пари, вы в школе не были прилежным учеником, верно?

– Вообще-то я с детства был довольно умным, просто с учебниками не ладил, – без стеснения ухмыльнулся Ма Сяочжун. – Если подумать, это все из-за моей мамы: перед моим рождением она ходила в храм молиться покровителю литературы, но потом решила, что, наверное, перепутала, и помолилась покровителю воинской доблести…

Го Сяофэнь, которая в этот момент пила воду, прыснула, отчего на пол попало несколько капель, а учительница Чжу рассмеялась до слез.

– Кстати, как Чжоу Липин учился в старшей школе? Он был таким же, как я? – Ма Сяочжун как бы невзначай перевел разговор на главную тему.

Учительница Чжу замерла, ее взгляд затуманился, словно она погрузилась в воспоминания. Через некоторое время она медленно произнесла:

– Чжоу Липин… учился средне, но он совсем не был похож на вас, он был очень робким ребенком…

Ма Сяочжун и Го Сяофэнь удивленно переглянулись – впервые с начала расследования «Дела станции Саошулин» они слышали, чтобы кто-то описывал Чжоу Липина как «робкого» – по их мнению, слово «робкий» никак не могло ассоциироваться с жестоким убийцей.

Учительница Чжу встала, подошла к старому книжному шкафу у стены, открыла дверцу, достала фотоальбом, стряхнула с него пыль, медленно открыла и вытащила одну фотографию:

– Посмотрите, это групповое фото со второго курса, когда я водила учеников в пещеру Юньшуй. Чжоу Липин – крайний слева в верхнем ряду.

На фотографии первые ряды учеников сидели на ступеньках, последний ряд стоял. Кто-то показывал за головами других рожки, кто-то делал сердечки с друзьями, кто-то корчил рожи, дергая соседей за уши, некоторые нежно прижимались друг к другу. Все они, поодиночке или парами, улыбались, и только Чжоу Липин в черной куртке стоял отдельно от остальных, прямой как палка, без всякого выражения на лице.

– С самого начала старшей школы он был особенным – замкнутый, неразговорчивый. Он и внешне был не очень привлекательным, с крупными угрями на лице и неопрятными усиками над губой, похожий на какое-то чудовище. Поэтому одноклассники его не любили, но и задирать боялись, пугались его грозного вида. Однажды хулиган с улицы попытался отобрать у него деньги после школы, но их у него не оказалось, и его немного побили. В нашем классе было много заводил, а еще сформировалось сильное чувство коллективизма – если кого-то обижают, надо заступиться. Большая группа ребят поймала того хулигана и позвала Чжоу Липина отомстить, но когда он пришел, то сказал, что обидчик его на самом деле не бил, просто пошутил… После этого весь класс стал презирать его, считая трусом. Позже я спросила Чжоу Липина, почему он не ударил того хулигана, когда одноклассники предложили. Он ответил: «Боялся, что он потом отомстит. – Затем некоторое время помолчал и добавил: – Да и жалко его стало, он так трясся от страха, я решил: ладно, пусть идет…» – рассказывала учительница Чжу. – Он был именно таким – выглядел грозно, но при общении оказывался очень робким, не любил неприятностей, жил в своем маленьком мире…