Книга Тогда и только тогда, когда снег белый, страница 50 – Лу Цюча

– Все как один твердили, что Лу Ин ни с того ни с сего ударила беззащитную девушку. Учитель больше не стал никого слушать, приняв их слова на веру. Лу Ин была вынуждена написать объяснительную, а на следующий день ей устроили разнос по школьному радио, который слышала вся школа. Девушка, которой она влепила пощечину, напротив, была возведена в ранг чуть ли не героини и стала вести себя в классе еще более нагло. Из-за этого происшествия отношения Тан Ли и Лу Ин дали трещину. Когда все произошло, Тан Ли находилась в административном корпусе вне себя от страха и не смогла свидетельствовать в пользу Лу Ин, не смогла рассказать, как все было на самом деле, от начала и до конца. Лу Ин было очень обидно. «Очевидно, что я нуждалась в помощи. Она могла встать на мою сторону, выступить в мою защиту», – так она втихаря жаловалась нам за спиной Тан Ли. Это стало началом конца. Лу Ин стала сторониться Тан Ли и теперь приходила к нам в спальню по вечерам одна. Однажды она принесла сигареты и зажигалку – подарок от ее друзей за пределами школы. Она спросила, хотим ли мы попробовать. Я поинтересовалась, не стоит ли нам позвать Тан Ли, но она ответила, что той это будет неинтересно. Кончилось тем, что мы втроем выкурили пачку сигарет за два дня, после чего классный руководитель вызвал нас к себе и спросил, курили ли мы на территории школы. Только в этот раз «нас» было трое – то, что осталось от четверых друзей.

Лу Ин пришла к скоропалительному выводу о том, кто донес на нас учителю. Она знала, что Тан Ли видела, как Лу Ин доставала сигареты и зажигалку из ящика стола. Лу Ин была преисполнена недоверия к соседке и, естественно, подозревала только ее. Когда она устроила Тан Ли допрос, та не пыталась оправдать себя или прояснить ситуацию – такова была ее натура; к тому же она, вероятно, терзалась угрызениями совести из-за того, что не смогла защитить Лу Ин во время инцидента с пощечиной. Короче говоря, когда Лу Ин, схватив Тан Ли за воротник, встряхнула ее и рывком подняла со стула, та не проронила ни слова. Так же молча она снесла удар по лицу, когда Лу Ин толкнула ее с такой силой, что она налетела на стол. Она молчала, когда Лу Ин потащила ее за волосы, швырнула на кровать, начала душить подушкой, и продолжала молчать под градом пощечин. Она молчала, когда ее руки стали иссиня-фиолетовыми от синяков, когда ее повалили на пол и даже когда Лу Ин занесла над ней стул, готовясь нанести удар. Тан Ли не защищалась и не пыталась объясниться. Однако в то время, даже если бы она сказала что-нибудь в свою защиту, мы бы ей все равно не поверили.

Итак, «мы» больше не были четверкой. Сначала нас стало трое, а теперь остались мы вдвоем с Сяоцинь. Оглядываясь назад, я понимаю, что это было всего лишь мелкое недоразумение, ведь мы с Лу Ин насквозь пропахли табаком: не было ничего удивительного в том, что классный руководитель это заметил. Однако это нам даже в голову не пришло, мы предпочли обвинить самого близкого друга. Такая уж штука – дружба: стоит лишь на миг закрасться подозрениям, как она тут же рушится навсегда.

Что касается дальнейших событий, которые тебя интересуют, боюсь, мне нечего сказать. Нами словно что-то овладело, только это может объяснить то, что мы вытворяли снова и снова. Сначала мы просто хотели преподать Тан Ли урок и время от времени еще думали, что пора ее простить. Однако постепенно мы отклонились от первоначальной цели, погрузившись в безумство собственных фантазий и зверств. Как только пересекаешь определенную черту, уже никогда не сможешь вернуться к прежнему себе. В конце концов только смерть Тан Ли смогла положить конец этой череде издевательств. Если бы она не погибла той снежной ночью, кто знает, возможно, издевательства продолжились бы до самого выпуска, а мы никогда бы не пришли в себя, искренне уверовав в то, что насилие – это справедливое воздаяние за предательство. Такая вот она, наша история, которая случилась пять лет назад. – Хо Вэйвэй подняла взгляд и глубоко вздохнула.