Книга Тогда и только тогда, когда снег белый, страница 40 – Лу Цюча

– Вы хорошо знакомы с учительницей Яо?

– Она моя благодетельница. – У Сяоцинь опустила чашку и подняла глаза, уставившись в стену за спиной Фэн Лукуй, затем медленно проговорила: – После случившегося для меня и Хо Вэйвэй все двери оказались закрыты, нам некуда было податься в кампусе, мы словно вдруг оказались на необитаемом острове… Нет, не на острове, правильнее будет сказать – на дрейфующей прочь от людей льдине, которая вот-вот пойдет ко дну. В качестве наказания нам установили испытательный срок, но оставили в школе; это означало, что при следующем проступке нас исключат.

– Лу Ин тоже наказали?

– О ее наказании долго не объявляли, должно быть, надеялись, что она добровольно отчислится. Фактически, она так и поступила.

– Ее должны были исключить, потому что она главная виновница случившегося или потому что за ней числились и другие нарушения порядка?

– Не это стало настоящей причиной ее исключения. Меня и Вэйвэй ранее уже привлекали к дисциплинарному взысканию вместе с ней, однако она продолжала учебу. Возможно, слишком много школьников были взволнованы произошедшим. Думаю, администрация именно так смотрела на обстоятельства. В то время следствие по делу Тан Ли еще не завершилось, поэтому все подозрения в ее убийстве падали на Лу Ин. Боюсь, немало учащихся уже мысленно вынесли ей вердикт.

– Все так. Орудие убийства принадлежало Лу Ин, погибшая была ее соседкой по комнате. Она вызывает наибольшее количество подозрений.

– После того как мне и Вэйвэй было назначено наказание, мы тоже подумывали подать заявление об отчислении. Все это время люди, не стесняясь, громко обсуждали нас, словно мы невидимки, удивлялись: мол, как нам хватает совести оставаться и продолжать обучение после того, что мы совершили? Сданные тетради с заданиями староста бросал на пол, перечеркивал имена красной ручкой крест-накрест, а рядом приписывал: «Такого человека нет». Классный руководитель во время переклички также оставался в стороне, намеренно пропуская наши имена. Конечно, все это ничто по сравнению с той болью, которую мы причинили Тан Ли, но, ежедневно подвергаясь подобному обращению, мы постепенно начали сомневаться: действительно ли это нормально – продолжать учебу как ни в чем не бывало? В этот момент нам помогла не допустить ошибку Яо Шухань.

– Что же такого мудрого она сказала?

– Не думаю, что в ее словах была какая-то особенная мудрость, но это был первый и последний раз после нашего наказания, когда другой учащийся заговорил с нами, поэтому я четко запомнила каждое ее слово. – У Сяоцинь глубоко вздохнула и продолжила: – Однажды, во время обеденного перерыва, она зашла в наш класс и спросила, на месте ли мы. Когда другой человек задавал такой вопрос, одноклассникам полагалось отвечать: «Эти двое учащихся отсутствуют». Поскольку это была Яо, одноклассники тупо ответили: «Присутствуют», но никто не пожелал позвать нас. В конечном итоге ей ничего не оставалось, кроме как пройти в класс и увести нас на спортивную площадку, подальше в уголок. Она поинтересовалась, что мы собираемся делать дальше…

– Вопрос, который вам меньше всего хотелось услышать.

– Точно. Мы совершенно не были уверены, что нам хватит сил выдержать все это до выпуска. Будущее представлялось мрачным, кто знает, возможно, нам пришлось бы бомжевать… Поскольку ничего хорошего я сказать не могла, я ограничилась несколькими вежливыми фразами. Тогда она сообщила, что по сложившейся практике наше наказание, скорее всего, прекратится в течение полугода, но вот отношение к нам со стороны учащихся, дискриминация, конечно, продлятся до конца обучения.