Книга Тогда и только тогда, когда снег белый, страница 122 – Лу Цюча

Чжэн Фэнши наконец заговорил:

– Это я настаивал, чтобы она так поступила. Не нужно ее винить. Во всем виноват только я.

– Уже неважно, чья это вина, по крайней мере, перед фактом убийства. – Фэн Лукуй посмотрела прямо в глаза Чжэн Фэнши и продолжила: – Ты все еще не понял? Я уже доказала, что все девушки, оставшиеся ночевать на женской половине общежития в ночь убийства, невиновны. Так же, как невиновны и ты с Дун Эньцунем, и комендант общежития. Но только что я доказала, что в ночь убийства на мужской половине общежития ночевал еще один человек, которого убитая, по всей вероятности, не знала… – В конце концов Фэн Лукуй озвучила свою версию: – Се Цайцзюнь и есть убийца У Гуань.

2

Не успела она договорить, как Чжэн Фэнши вскочил:

– Цайцзюнь, она… Зачем ей было это делать? У нее не было мотива убивать У Гуань.

– У нее действительно не было мотива, – со зловещим спокойствием ответила Фэн Лукуй. – Как я уже сказала, это было непреднамеренное убийство, возможно, даже совершенное из самообороны. Полагаю, в ту ночь Цайцзюнь покинула общежитие, когда ты уже крепко спал. В то же самое время У Гуань тоже пришла в школу. Обе по собственным причинам, о которых другие знать были не должны. На первом этаже административного корпуса они встретились, вспыхнула ссора, а затем разыгралась трагедия. Не знаю, зачем У Гуань пришла той ночью в школу, однако, со слов Се Цайцзюнь, кое о чем можно догадаться. У нее так же, как и у меня, был ключ от комнаты учсовета, в которой хранятся ключи от других помещений. На момент убийства до итогового экзамена оставалась всего неделя. С учетом времени, необходимого для доставки заданий и копирования, учитель, ответственный за это, уже должен был закончить редактировать задания. Цайцзюнь, скорее всего, собиралась посмотреть экзаменационные задания.

– Все это только твои домыслы.

Несмотря на эти слова, физически крепкий Чжэн Фэнши, казалось, был опустошен услышанным. Его колени задрожали, и он медленно опустился обратно на стул.

– Да, это всего лишь мои предположения, только она может открыть нам истинную причину. – Фэн Лукуй перевела взгляд на Се Цайцзюнь. – Скажи что-нибудь.

Се Цайцзюнь не смела поднять глаз на Фэн Лукуй, только покачала головой:

– Это не я.

– Ты можешь отрицать свою причастность, в любом случае прямых улик, доказывающих, что это ты, нет. Заявить на тебя в полицию я тоже не смогу. Однако я не могу закрыть глаза на то, что ты осталась ночевать в спальне в мужской части общежития. Это серьезное нарушение правил школы, и, полагаю, тебе придется уйти с поста. Члены учсовета, совершившие подобные проступки, также проходят подозреваемыми по делу об убийстве. Я несу за это полную ответственность и уже подала в отставку, как и Гу Цяньцянь, одолжившая тебе свой пропуск.

– Вы обе не обязаны это делать. Это не ваша ответственность, а целиком моя вина. Я уйду из школы по собственной инициативе, – сказала Се Цайцзюнь. – Но я не убивала У Гуань. Хотя моим словам, конечно, никто не поверит…

– Мы все хотим тебе верить, но ты уже солгала однажды, так что, скорее всего, солжешь снова. Мне жаль, но мы больше не можем тебе доверять, по крайней мере, я не могу. Если бы не убийство, то я бы тебя прикрыла, но не теперь. На этот раз я действительно ничем не могу помочь.