Книга Монстр из Арденнского леса, страница 50 – Ника Элаф

Алис помнила его смутно, все время по-разному дорисовывая его внешность уже в воображении, потому что толком и не увидела лица, наполовину скрытого спецназовской маской. Тогда ей, девочке-подростку, он казался огромным и таким взрослым, а теперь Алис понимала, что ему было как раз около тридцати. Пружинящие точные движения сильного зверя, наработанные за годы тренировок. И этот запах. Ветивер и сигареты. Черт! Далекий светлый образ теперь был как будто припечатан другим – реальным, живым человеком, который…

За завтраком кусок не лез в горло. Алис снова и снова проигрывала в голове ту сцену, которая вчера вечером никак не давала ей уснуть. Деккер, опершийся на стол, насмешливо смотревший на нее сверху вниз так, будто знал ее секрет, знал в какое место бить. Читающий ее, как открытую книгу, видящий все ее страхи и смущение. И она – такая жалкая в своей попытке держаться равнодушно и профессионально. Такая нелепая в своем желании выиграть там, где просто не могла. Какого черта? Какого черта он снова вел себя как последний мудак? Неужели это просто мерзкая игра в «ближе – дальше», садистское желание раскачать ее, подманить поближе всем этим вниманием? Кофе и шоколад, боже, как дешево, на самом деле, как примитивно, и как она могла купиться на такое? Подманить, да, а потом вот так взять и осадить, словно окатить с ног до головы ледяной водой.

Алис как будто провалилась назад, в прошлое, снова ощутила себя беспомощной, ничего не понимающей девочкой; словно не было всех этих лет, за которые она научилась хотя бы внешне казаться такой же нормальной, как все. Почему ее это так задело? Почему поведение какого-то мудака настолько глубоко цепляло? Потому что… потому что…

Потому что, черт побери, она уже умудрилась… увлечься?

Деккер был воплощением того, чего она боялась, от чего отгораживалась, убеждая себя, что этого в ее жизни просто нет и никогда не будет. Деккер был слишкоммужчиной. С этой кобурой, ремнями, перетягивающими черную рубашку, с этим запахом ветивера и сигарет, с закатанными рукавами, с сильными предплечьями, с этим непроницаемым взглядом темных глаз – вечно сверху вниз. Огромный, самоуверенный, опытный во взрослых играх, привыкший, что ему никто не может отказать. Наверняка меняющий женщин как перчатки. Видящий их насквозь. Умеющий и любящий соблазнять и настаивать. Но при этом…

Деккер ее волновал, глупо отрицать очевидное. Волновал как раз потому, почему и пугал. Своей силой, своей такой очевидной, читаемой, исходящей от него сексуальной искушенностью, своей уверенностью. Своим низким голосом, своей мощью, запахом. Волновал на всех уровнях. И Алис не могла видеть в нем просто мудака, который пытается показать, кто тут главный. Когда Деккер становился… нормальным, у нее уже не получалось отгородиться. И дело было вовсе не в кофе и шоколаде. В его присутствии, при общении с ним в ней словно пробуждалось что-то глубоко запрятанное, подавленное, мучительно отвергаемое. То самое темное, неправильное, но так сладко, греховно влекущее, что она уже неожиданно ощутила однажды, стоя под душем. И вместе с этим тут же вспыхивала и былая уязвимость. Навязанные страхи снова становились ее страхами, чужие установки – ее собственными. Вся эта сторона, эта часть человеческой жизни, которую Алис для себя закрыла раз и навсегда, вдруг начала настойчиво проступать в ее реальности.