Книга Песнь лабиринта, страница 98 – Ника Элаф

– Откройте!

Наступила тишина. Через несколько секунд ключ в скважине повернулся, и дверь распахнула Жанна. Щеки у нее были в красных пятнах, прическа немного растрепалась. Красные пятна были видны и на шее с ниткой жемчуга в расстегнутом воротнике – судя по всему, разговор с сыном и братом давался тяжело.

– Да, Алис? – спросила она, тут же вежливо улыбнувшись. – Что-то случилось?

Алис молча смотрела в комнату, не зная, что сказать. Ей хотелось только одного – взять Марка за руку и увести отсюда. То, чего она всегда так хотела для себя в самые глубокие минуты отчаяния в аду у монстра, когда ее стыдили, выставив перед всеми, когда предрекали страшное будущее и вечные небесные кары. О чем мечтала потом, когда в детском доме дети любили загнать ее в угол и посмеяться, задавая вопросы, – потому что она ни разу не слышала названий модных музыкальных групп, которыми все увлекались, не смотрела всем известных фильмов, не знала даже, кто такой Гарри Поттер и что жвачку жуют, а не глотают. Зажмурившись от ужаса и стыда, стоя одна перед всеми, она всегда хотела только одного: чтобы кто-то просто ворвался в этот момент в комнату и забрал ее с собой. Друг. Тот, кто ее понимает. Тот, кто всегда на ее стороне. И сейчас…

Алис уже открыла рот, чтобы сказать, что инспектора Деккера срочно вызывает Кристин Шмитт, как вдруг из глубины комнаты раздалось:

– Впусти ее.

Жанна запнулась, ее взгляд на мгновение растерянно метнулся с Алис на Марка, но он повторил:

– Впусти. Будем разговаривать при Алис или никак. Раз уж ты решила устроить такое шоу.

Алис поймала заинтересованный взгляд профессора Морелля, расположившегося в кресле, и почувствовала, как от неловкости вспыхнули щеки. Но она была нужна здесь, нужна Марку, и пусть, черт побери, его родственники думают, что хотят!

Он стоял, прислонившись к подоконнику, скрестив руки на груди. Алис подошла и молча встала рядом.

– Что ж… – Жанна принужденно откашлялась, – если ты так настаиваешь, мы продолжим беседу… вместе с Алис. Жан, тебе есть что сказать?

Профессор Морелль вздохнул.

– Я не отрицаю, что ошибся.

Марк громко фыркнул и отвернулся, закатив глаза.

– Да, не отрицаю! – повторил Жан громче. – Я использовал твои способности, не думая о том, к чему это может привести. Я увлекся, хорошо. Заигрался. Признаю. Мне слишком нравилось, что мы можем располагать таким… идеальным оружием, как ты и твои львы.

– Господи боже, ты хоть сам себя слышишь? – вдруг взвилась Жанна. – Это мой сын! Если бы я знала, что там у вас такое происходит! Я думала, он там при деле!

– Мы работали ради высшей цели, – хмыкнул в ответ профессор. – При деле, разумеется. Так и было. Но Марк – взрослый мужчина, он мог сам решать, что именно ему делать. При чем тут ты? Да, произошла ошибка. Я сожалею, я… я понял это уже потом. И поверь, думал об этом много раз! И мечтал все исправить! Но в истории с Парижем моей вины точно нет.

– А чья же тогда вина? – снова ядовито фыркнул Марк.

– Ты был в таком состоянии, что твое восприятие реальности… – Профессор сделал неопределенный знак рукой. – Ты… заигрался. Так же как и я. Поймал эту волну. Решил действовать на свой страх и риск, а не сидеть на поводке. Чувствовал себя на подъеме, на самом пике формы. Ощущение всемогущества пьянит. Тебя невозможно было остановить. Я помню этот блеск в глазах…