Онлайн книга «Песнь лабиринта»
|
Алис уколола палец острым кончиком кнопки. И вдруг, словно вспышка, пришла ясная, отчетливая мысль. Я не грешница. Мне нечего замаливать, и я ничего не боюсь. Я женщина, которая имеет право любить, кого хочет. Так, как хочет. И если ты думаешь, что, искалечив меня, искалечил и мою волю, то сильно ошибаешься, гад. Я от тебя и без ног убегу. * * * Слушай мой голос… Только мой голос… Сколько прошло времени? Марк не знал. Уже стемнело или… или он шел по лабиринту с закрытыми глазами? Если бы только у него была нить… Нет, неправда. У него же была нить, красная нитка на пальце. У него была Алис. Да, у него была Алис. Она сейчас держала его за руку, там, внутри, куда не могло заглянуть чудовище. В самой сердцевине лабиринта, где они оба, надежно укрытые за глухими неодолимыми стенами, были самими собой. Где он все так же оставался Марком. В то время как снаружи… Тело ощущалось странно чужим, все части его существовали отдельно, но вместе с тем двигались слаженно и точно, словно он пользовался им как огромной и тяжелой бронированной машиной. Марк как будто вышел за пределы самого себя, как будто… реальность лагало. Как будто все запаздывало, не успевало прогрузиться, как будто каждая секунда то неимоверно растягивалась, то резко схлопывалась, и сам он был здесь зверем, идущим по следу, – с обострившимися до предела чувствами, чутко вслушивающийся в темноту, отмечающий малейшие изменения в пространстве. Образы, вдруг всплывающие то ли в голове, то ли в реальности. Слушай мой голос, мальчик, посмотри под ноги, ты видишь красную туфлю, ты вспоминаешь, где ты ее видел… Алис идет по лестнице… Нет, это Одри попросилась в туалет… Нет, та девушка из клуба падает на кровать… Молодец, мальчик. Ты видишь, как догнал Одри, тогда, в лесу. На ней были красные туфли. Ты их видишь. Сейчас. Он споткнулся обо что-то – из снега торчала красная туфля. Подними ее… Марк наклонился, но туфли уже не было. Ты слушал меня так же, как сейчас. Ты видишь и меня, здесь, в лесу. Ночь… сейчас ночь, как и тогда, и ты видишь… Он распахнул глаза, поднял голову – среди расступившихся деревьев в дрожащем, слоящемся пространстве было пусто. Да, ты помнишь, что тогда произошло… Ты помнишь, как это было… Как я приказал тебе, и ты сделал то, что так хотел. Что запрещал себе. Только я могу управлять тобой. Только со мной тебе может быть безопасно. Ты видишь? Опиши, что ты видишь. Марк нажал на кнопку рации. – Деревья. Снег. Камни. Достань телефон. Он подчинился, не думая. Вся внешняя оболочка сейчас действовала по приказу. Посмотрел на телефон. Почему у него был чужой телефон? И где его собственный? Смотри… Марк нажал на экран. Это было видео? Стрим? Какое-то полутемное помещение. Камера медленно наехала на чьи-то босые ступни. Женские ступни. Двинулась выше. Край завернутых джинсов чуть выше щиколотки. Алис. Марк сжал руку в кулак, мгновенно вспомнив это прикосновение – как проводил ладонью по ее лодыжке. Камера двинулась дальше. Ремни на ногах, которыми она была привязана к… гинекологическому креслу. Камера сдвинулась, дернулась и снова сфокусировалась на лежащей на столе пиле. Чьи-то пальцы легли на рукоять. И это жуткое, отчаянное звучание, которое все время звенело фоном, перекликаясь с его собственными нотами, звучание, которое Марк пытался сдержать, чтобы не обезуметь, вдруг прорвалось, оглушило, накрыло темной волной. Ее беспомощность. Страх. Ее отчаянный панический страх. Резонанс. Боль, пронзившая его тело. Марк рухнул на колени в талый снег. |