Онлайн книга «Песнь лабиринта»
|
– Ты не мудак, – Алис погладила его по щеке. – Я как представила… терменвокс кого угодно довести может. – Нельзя срываться на подчиненных, даже если они все фальшивят на терменвоксе. В общем, нельзя. Я постараюсь держать себя в руках. В конце концов, эта дыра уже перестала меня так раздражать. – А как звучит Кристин? – Как барабаны в полковом оркестре. И труба, которой тебя еще и по голове бьют. Но я, по сути, занял ее место, так что… понятно, почему она иной раз злится и хочет чем-нибудь меня огреть. – Марк вздохнул. – Она здесь всё и всех знает, а я чужак, да еще и из столицы и со связями. Раньше я бесил ее сильнее, теперь мы худо-бедно сработались, хотя все равно иногда, знаешь… входишь в участок, а тебе литаврами над ухом – бдзы-ы-ынь! И еще сразу такое пр-р-р-р-р самой большой трубой. Как она там называется, не помню. И вот ты пытаешься встать, в ушах звенит, а тебя треугольником по темечку! Тюк! И все. И барабанная дробь! Алис улыбалась и смотрела на него с восторгом. – А Эва? Она же тоже звучит? – Эва… – Марк усмехнулся. – Как старинная шарманка. Знаешь, такая, вся расписная. В розах. С потрескавшимся от старости лаком. И играет при этом что-то такое… ну, вроде «La vie en rose». Иногда прямо дребезжит вся, до оскомины уже, надоело, ну хватит скрипеть над ухом! А иногда… это так уютно и ностальгически. Закрываешь глаза, и ты как будто в старом летнем кафе. И дрожащие тени от листвы на тротуаре, и запах кофе и сигарет. – Des yeux qui font baisser les miens, – вдруг затянула Алис неожиданно глубоким, хриплым голосом, как у Эдит Пиаф. – Un rire qui se perd sur sa bouche. Voilà le portrait sans retouche de l`homme auquel j`appartiens…[7] Он улыбнулся. – У криминалистки Янссенс скрытый талант, подумать только! – И провел пальцем по ее губам. – Принадлежишь такому мужчине, значит, м-м-м? Она кивнула и вздохнула, глядя на него сияющими глазами. – Да… и он это знает. А я как-то звучу? Тоже ведь должна, наверное? Когда не как черная дыра и апокалипсис? Марк тоже вздохнул. – Ты звучишь… «Как все самое прекрасное в этом мире», – неожиданно подумал он. Все то, что говорит о любви и надежде. То, что возвращает мне себя. Делает меня живым. Делает самим собой. Как солнечные пятна на нагретых досках пола. Как глоток вина за ужином среди смеха и тепла любимых людей. Как первые побеги весной. Как долетевший обрывок знакомой мелодии, когда распахиваешь окно в упоительный летний вечер. Как ласковый песок под ногами, когда идешь вдоль кромки моря на закате. Как капли меда на солнце, как хрустальный горный ручей, как флейта и виолончель. Или скрипка, поющая в ночи. А иногда – как буря, когда хочется выбежать навстречу грозе и подставлять лицо потокам дождя. Как самая великая и вечная музыка, от которой мурашки по коже и слезы на глазах. Как шорох падающих в пропасть камешков, когда стоишь на краю скалы под порывами ветра, сам готовый взлететь…» – Как женщина, которую я люблю. – Так и знала! – фыркнула Алис. – Это не описание! Всех можно описать, а меня нет? Так не честно! – Просто это нелегко выразить словами, – вздохнул Марк. – Все кажется… неточным, понимаешь. Неправильным, недостаточным. Не передающим тебя. Она глянула на него с видом «ну конечно», и он не мог удержаться от улыбки. |