Книга Песнь лабиринта, страница 113 – Ника Элаф

– Нам с Янссенс как обычно.

Она просто кивнула без лишних вздохов и выразительных закатываний глаз:

– Сделаю.

– Потом можете идти домой, – вздохнул Марк и выпустил струю дыма.

– Какое домой, шеф, когда тут такое? – изумилась она.

– Выспаться. Вы же всю ночь в участке сидели.

– Ах да, директор же еще, чтоб его!.. Надо бы отправить его отсюда. В более подходящие условия.

– Сначала я с ним поговорю. Но вечером. Сейчас хотя бы надо поесть. Сколько мы там провозились?

Кристин в ответ только покачала головой, продолжая вытаскивать из машины вещи.

Поесть. Соблюдать режим. Не перенапрягаться. Марк уже видел, ощущал эту приблизившуюся зыбкую грань, за которой начиналась тьма. Чувствовал ее зов, словно тянущиеся из леса полосы тумана, подползающие, подкрадывающиеся, незаметно втягивающие его туда.

Но сдаваться этой тьме было нельзя. Марк снова сделал глубокую затяжку, медленно выпустил дым. Сунул другую руку в карман, нащупал красную нитку, сжал ее между пальцами. Сейчас все зависит от него. Все. В том числе и… Алис.

Да, тут все очевидно. Все, мать твою, слишком очевидно. Вот что было самое страшное.

– Шеф?

– Да. Выполняйте, – отозвался он, не глядя.

Кристин покачала головой.

– Идите к себе, я тут разберусь. У вас такой вид, как будто срочно нужен кофе. Так что, если сделаете и на меня тоже, я… О, и Матье идет. Сейчас мы с ним вместе эту бандуру… – Она хлопнула рукой по гробу. – Себастьян, бери за этот конец! Хотя нет, подожди, сначала вот это еще выгрузим…

В участке было тихо. Дверь в кабинет осталась приоткрыта – Алис, все еще в костюме криминалиста, стояла перед манекеном в свадебном платье и держала в руке диктофон.

– Свадебное платье Беатрис Морелль, не забыть приложить фотографию к отчету. Следы недавних изменений, платье перешивали, – отложив диктофон, она сфотографировала стежки, снова взяла его: – Вручную, не слишком аккуратно. Стежки грубые, контрастными нитками, идут поверху.

Марк прошел к столу, затянувшись в последний раз, затушил сигарету в пепельнице.

– Не курите возле улик, инспектор, – строго сказала Алис.

Он усмехнулся:

– Больше не буду. Перешивали, значит… Обрати внимание, что это не магазинный манекен, а портновский.

Она кивнула.

– Да. Но при этом он не нужен для такой грубой работы. – Алис указала на стежки, – Это же даже не переделка, это… просто намек.

– Именно. Значит, вывод. Платье не перешивали. А хотели показать, что перешивают.

– Да, – сказала она спокойно. – Для меня. Размер манекена мой.

Марк сглотнул, пытаясь восстановить сбившееся вдруг дыхание.

– Да. И гроб. – Он сказал это с усилием, вытолкнув из себя слово.

– С моим именем, – фыркнула Алис. И все-таки не удержалась от нервного смешка.

Бедная девочка. Хотелось просто схватить ее в охапку, сесть в машину и рвануть с ней прочь отсюда. Гнать и гнать, пока они не приедут куда-нибудь в Грецию, где тепло даже сейчас, где море с далекими очертаниями кораблей на горизонте, и ласковое солнце, и одуряюще пахнут лимоны в роще на Пелопоннесе на развалинах древнего византийского города.

– И знаешь, что это значит? – вздохнул Марк и опустился в кресло.

– Что гроб тоже хотели… показать?

– Да. Я не думаю, что наш преступник собирался все это использовать. Слишком нарочито. Да, маньяки часто бывают нарочитыми, но… нет, он хотел, чтобы мы это увидели.