Книга Весы Фемиды, страница 12 – Наталья Николаевна Александрова

Вот как раз ничего этого делать Мария не умела, да и времени у нее не было, нужно романы писать, да еще преподавание. Хотя заведующий кафедрой давно уже прозрачно намекал ей, что раз она так занята писательской деятельностью, то, может быть, лучше будет им расстаться? Мария сдерживалась из последних сил, на языке у нее вертелся достойный ответ: мол, с ним, с завкафедрой, она бы рассталась с радостью, но со студентами расставаться ей жалко.

Дома она раскрыла шкаф и привычно вздохнула. Хоть по настоянию подруги Надежды она давно отдала свои «преподавательские» костюмчики милой интеллигентной старушке с первого этажа, все же гардероб полностью не обновила. Сейчас катастрофически не хватало чего-то приличного на вечер в ресторане.

Мария достала три платья, и настроение у нее совсем померкло.

Одно, черное, вроде ничего себе, вот только если бы на груди не было физиономии мексиканской художницы Фриды Калло, которая, если честно, никакое платье своим лицом украсить никак не может.

Мария всё же примерила платье и удивилась — как она могла такое купить в здравом уме? К тому же оказалось, что лямки у старого бюстгальтера растянулись несимметрично, отчего физиономия Фриды скривилась на сторону.

— Это черт знает что! — громко возмутилась Мария.

Второе платье было светлое, из тонкого материала, и Мария задумалась, можно ли его надеть в это время года. С одной стороны — по календарю уже весна, но с другой — еще совсем недавно снег растаял, и ночами еще подмораживает.

Она долго колебалась, пока не заметила, что подол платья оторвался. Другой бы женщине было подшить его — раз плюнуть, минутное дело. Но Мария шить не умела и не любила, равно как и вязать крючком и вышивать гладью, поэтому повесила платье обратно в шкаф и примерила последнее.

Это было темно-синее платье, далеко не новое, но Марии оно нравилось, а это, согласитесь, тоже немаловажно. Правда оказалось, что небольшой, красивой когда-то формы вырез выглядел как-то несимметрично, но Мария решила, что его можно прикрыть шарфом. Вот шарф был хорош — широкий, с сине-серо-белым причудливым узором, его подарила Надежда на прошлый Мариин день рождения.

Волосы давно пора было красить, но Мария навела макияж поярче и решила, что она сделала всё, что могла.

Конечно, центр города стоял в пробках, такси еле ползло, и Мария опоздала к началу церемонии. Впрочем, она не одна опоздала: все писатели не отличаются пунктуальностью, у них даже считается дурным тоном приходить куда-то вовремя.

В дверях ресторана ее приветливо встретила редактор Лиза, миниатюрная девушка, выглядевшая как школьница-старшеклассница. Она дисциплинированно проводила Марию к отведённому ей месту.

В зале сгрудилось много столов, каждый из которых был рассчитан на шестерых. За столом, к которому подвели Марию, уже сидели четверо тружеников пера: Корней Потапов, рослый дюжий дядька лет шестидесяти, писал трогательные романы для подростков о первой любви и проблемах взросления; Феликс Котов, мрачный немногословный брюнет, автор коротких, уморительно смешных юмористических рассказов; Иннокентий Непомнящий, бледный моложавый субъект с тонкими чертами лица и длинными музыкальными пальцами, сочинявший повести о суровых буднях моряков рыболовецкого флота, и наконец Юлий Августович Бунчиков, регулярно выдававший многословные исторические детективы о трудной жизни Древнего Рима.