Книга Весы Фемиды, страница 112 – Наталья Николаевна Александрова

— В Шуваловском парке. Возле готической часовни.

— Интересно, почему он выбрал это место для встречи?

— Потому что там по вечерам не бывает ни души. — В голосе Константина прозвучал страх.

— Но ты же не пойдешь туда? — спросил Сарычев.

— Пойду. Я слишком долго прятал голову в песок. Довольно трястись! Я хочу взглянуть ему в глаза, узнать, за что он убил всех этих людей. И за что хочет убить меня.

— Да, хорошо бы получить его признание! — мечтательно произнесла Надежда.

— Но он ведь попытается убить Костю! — воскликнул Сарычев. — Мало, что ли, смертей?

— Мы будем поблизости, — обнадёжила Надя, — и постараемся сделать всё, чтобы с Константином ничего не случилось. — Но в ее голосе не было подлинной уверенности.

Сарычев почувствовал это и покачал головой.

— И вот еще что… Прежде чем мчаться на встречу с Бедным Юриком, нужно заехать в одно место, — более твёрдо продолжила Надежда.

— В какое?

— Да в магазин одежды. Там работает племянница моей соседки Антонины Васильевны.

— Одежды? — удивился Сарычев.

— Представьте себе!

Мария посмотрела на свою подругу и поняла, что в голове у Надежды уже сложился чёткий план.

К девяти часам вечера было уже темно. В Шуваловском парке ни души. Мрачно темнеет силуэт церкви Петра и Павла. Место знаменитое. Этот готический храм был построен в девятнадцатом веке графиней Варварой Петровной Шуваловой в память о горячо любимом муже, французском графе Адольфе Полье. Граф имел обширные владения на Урале, открыл там месторождение алмазов, но заболел и умер. В его память графиня воздвигла храм по проекту Карла Брюллова, который в народе прозвали готической часовней.

Перед часовней стояла легковая машина. За рулём смутно вырисовывалась мужская фигура. Неподалёку находилась еще одна машина, незаметная со стороны. В ней сидело четверо. Они внимательно следили за машиной у часовни.

— Уже пять минут десятого! — прошептал Сарычев, взглянув на часы. — Скорее всего, Юрик не придёт. Он понял, что это ловушка.

— Подождите… — шикнула на него Надежда. — Кажется, я что-то слышу…

Действительно, в тишине явно послышались приближающиеся шаги.

— Вот и он! — прошептала Надежда.

Мужчина направился к первой машине. Он открыл дверцу и, ничего не говоря, сел на переднее сиденье рядом с водителем.

И в то же мгновение ожил мобильный телефон в руке Надежды.

— Здравствуй, Кастор, — услышала она мужской голос. — Извини, я немного опоздал. Не хочешь со мной разговаривать? Ну что ж, я могу тебя понять. Ты наверняка уже знаешь, что я сделал. Спасибо, что ты вообще приехал сюда. Я хотел поговорить с тобой… Поговорить, прежде чем… — На секунду воцарилось молчание, затем снова послышался голос Бедненького: — Ты наверняка хочешь понять, почему я… Почему я сделал то, что сделал. Я не хочу, чтобы меня превратно поняли. Всё, что я предпринял — я совершил во имя справедливости. Начну с Карины… Ее я убил за предательство и меркантильность. Я думал, что найду с ней счастье, но ее интересовали только деньги, и когда этой гадиной заинтересовался мой богатый дядюшка, она, не задумываясь переметнулась к нему. Ты спросишь, за что я убил Гарика Сарычева? Он женился на Карине, несмотря на то что знал, как она была мне дорога. А Вишневский? Ну, с ним всё понятно. Он помог Карине избавиться от ребёнка… От моего ребёнка! Адвокат? Адвокат помог Карине подделать дядино завещание. Ты, конечно, хочешь узнать, почему я сделал всё это только сейчас? Почему так долго ждал? Это же так очевидно! Во-первых, месть — это блюдо, которое нужно подавать холодным. Но даже не это главное… Мне попала в руки драма Томаса Вольсингама. Я прочел ее, проштудировал статьи о его жизни и понял, что этот человек прошел через те же испытания, что и я. Его предали все — друзья, возлюбленная… Но он не сломался, отомстил всем и превратил свою месть в произведение искусства! Он осуществил задуманное, но его великая пьеса затерялась в тени более удачливых современников, таких как Шекспир и Марло. И я осознал, что должен завершить начатое Вольсингамом. Я решил сначала создать свой шедевр — идеальный перевод драмы Вольсингама, а затем осуществить грандиозную месть. Ты понимаешь, Кастор, всю гениальность моего плана? Моя великая месть наделает шума, и тем самым привлечет общее внимание к пьесе Вольсингама и к моему переводу! Историческая справедливость будет восстановлена! Все поймут, что Томас Вольсингам — великий драматург, а я… Я — великий переводчик! Великий интерпретатор его творчества! Но всё пошло не так… Эти идиоты в издательстве не захотели печатать мой перевод. Видите ли, они решили, что произведение устарело, неактуально… Они охотно публикуют дешёвые романчики, которые строчит бездарность, моя соученица Мария Рыбникова.