Онлайн книга «Весы Фемиды»
|
— Эка, вспомнил! Того дома уж давно нет! Лет уж двадцать, как он сгорел! — Нет? Сгорел! — разочарованно протянул Константин. — Сгорел, — довольно подтвердил старик. — Молния в него ударила, и вспыхнул он, как спичка… Хорошо, от соседних домов далеко, пожар дальше не пошёл… — Это мы зря в такую даль тащились! — воскликнул Сарычев. — Зря столько времени потеряли! — Тебе времени жалко? — возмутилась Надежда. — А подругу мою тебе не жалко? — Она была уже на грани помешательства от беспокойства. — Но что же делать? — спросил Свистунов. — Во всяком случае, уезжать из этих Малых Ляль. Или Лялей… Здесь нам делать нечего, — твёрдо сказал Сарычев. Он направился к машине, включил зажигание и начал разворачиваться. Старик с козой отошёл с их дороги. Свистунов и Надежда двинулись к машине. — Смотри, Нюра, — громко заговорил старик со своей козой. — То здесь годами никого не дождёшься, а то одна за другой машины к нам шастают. Воздух от бензина портится. Маета одна. И что их сюда черти носят?.. — Что?! — услышала Надежда. — Здесь до нас еще кто-то проезжал? — Ну да, была тут машина городская. Тоже сюда мужик за каким-то лешим заехал, видно, заблудился. — И что, сразу уехал? — Почему сразу? Не-ет… Во-он к тому пожарищу подъехал, — указал пальцем старик. — Нам с Нюрой до него дела нет, хрен его знает, когда он уехал… — Это он! — воскликнула Надежда. — Побежали скорее! Сарычев снова нажал на газ. Он подъехал к пожарищу вместе с подбежавшими Надеждой и Константином. Торчал обугленный и обваленный фундамент, возвышался обломок одной стены, стояла черная печь, как последний зуб беззубого рта. — Ну, и где здесь можно замуровать человека? — с сомнением оглянулся Сарычев, выходя из машины. — В печке, что ли? В дымоходе, самое большее, можно кошку замуровать… При желании, конечно… Надежда, ничего не отвечая, устремилась к развалинам. Она обошла руины кругом, на всякий случай даже заглянула в устье печи, потом встала посреди фундамента и громко крикнула: — Ма-ша! Маш-ка! — И замерла, прислушиваясь. Константин Свистунов тоже печально бродил вокруг обгоревших стропил и брёвен, стараясь не запачкаться. Казалось, что он тоже к чему-то прислушивается, но он слушал не посторонние звуки, а свои собственные мысли. Его одолевали воспоминания. — Вот здесь был цветник… — говорил он, ни к кому не обращаясь. — А тут грядки с клубникой… Надо же, и следа не осталось… А здесь росла смородина. Смотрите-ка, кусты еще сохранились. Может, летом и ягоды будут… — Ягоды ему… — зло фыркнула Надежда, пиная горелые палки, попавшиеся на пути. Константин перебрался через фундамент и теперь меланхолично циркулировал по обгоревшим доскам, глядя себе под ноги. — Вот тут, по-моему, родительская спальня была. Здесь был камин, гостиная, тут кухня, дальше кладовка… Они там вино держали. У Юркиного папаши всегда всяких наливок полным-полно имелось. Он сам делал из ягод… Яблочный сидр… Интересно, я как-то утром в кладовку заглянул, думал бутылочку одолжить… Башка болела. А бутылок-то и не нашел. — Не было вина, говоришь? — насторожилась Надежда. — Вино обычно в погребе держат. — Ну да, так и называется — винный погреб. — Где, ты говоришь, была эта кладовка? — Да вот тут. — Константин кивнул на небольшой пятачок черной земли между остатками стен. |