Книга Весы Фемиды, страница 105 – Наталья Николаевна Александрова

— Здра-а-вствуйте! — протянул Сарычев. — Где-то я вас видел? Ага, вы в ресторан приходили, насчет юбилея…

— Про юбилей после! — оборвала его Надежда, порылась в сумке и выложила перед мужчинами ту самую фотографию. — Что скажете? Кто этот, четвёртый? — ткнула она пальцем. — Остальных я знаю.

Константин Свистунов близоруко наклонился над снимком.

— Ну… Это Юрка Бедненький.

— Бедненький? В каком смысле?

— Да фамилия у него такая. — Константин отвёл глаза.

— Убийца и злодей ваш Бедненький! — припечатала Надежда.

— А вы откуда знаете? — вскинулся Сарычев. — Вы вообще кто такая?

— Слушайте, я бы вам многое рассказала, но времени нет. Если коротко — он похитил мою подругу.

— Пока не скажете… — начал Сарычев, но Надежда прервала его резким жестом.

Она скороговоркой зачастила про английскую пьесу, учебу в университете, рассказала о знакомстве Бедненького с ее подругой Марией.

— Он принёс рукопись в издательство, не то роман, не то пьесу. Кажется, перевод автора шестнадцатого века…

Константин вставил:

— Точно. Юрка говорил мне, что он работает над каким-то переводом.

— Рукопись не приняли, сказали, что сюжет безнадёжно устарел… Короче, нашли причину, — продолжила Надежда. — Тогда ваш Бедненький, видимо, с катушек и слетел. И начал всех убивать, как в тексте сказано. Ну, доктора ты видел… — посмотрела она на Свистунова.

— Видел, — потупился Свистунов. — Жуткое зрелище! А мы с Юркой накануне виделись. Ну, посидели, выпили. Он странный был, какой-то дёрганый. Всё твердил, что скоро о нём все услышат и надолго запомнят, поймут, что с ним нельзя поступать так, как с ним поступили. Потом совсем заговариваться начал… Про дядю, невесту, аптекаря и про друга-предателя какую-то чепуху понёс. Короче, я не очень понял, по какому поводу он так раскипятился. Юрка ушёл, а блокнот свой забыл. Ну, я взял, чтобы ему отдать, пролистал мельком, а там!.. Мать моя родная! Слушайте, всё подробно расписано, как он будет мстить! И еще рисунок — человек висит на трубе. Я присмотрелся и ахнул. Вылитый Арка Вишневский!

— Арка?

— Это мы в школе Артура так называли. А Юрка недурно рисовал, так что сходство поразительное. Ну, я ночь кое-как проворочался, а утром хотел звонить Артуру. А потом подумал, что это не телефонный разговор, и решил к нему в поликлинику подъехать. При встрече, думаю, всё расскажу. Да вот провозился и не успел…

— Нужно было не убегать с места преступления, а хотя бы полиции дождаться! — Надежда была полна праведного негодования, забыв, что сама сбежала, чтобы не связываться с полицией. — Тогда бы последующие убийства не случились. А так еще Карину Королёву он отравил. Не слышали разве?

Сарычев помрачнел.

— Слышал, конечно, — сказал он хмуро. — Но есть нюанс — другим тоже досталось.

— Это так всем говорили, пока следствие идёт, а я точно знаю, что остальные очухались, а Карину цианидом отравили насмерть. Что, Игорь Петрович, не слишком вы расстроились?

— Вы и отчество мое знаете? — вздохнул он. — Ох, нехорошо о покойниках плохо говорить, но год, что мы с ней прожили, вспоминаю как страшный сон.

— Ну, что Карина жуткая стерва была, это все знают, — отмахнулась Надежда. — Не пойму только, как ваш доктор оказался в это дело замешан?

— Тут такая история, что и говорить противно, — вздохнул Сарычев. — Каринка сама мне рассказала, мы уже тогда женаты были. Крутила она с Юркой. Объяснила, что с ее стороны это всё несерьёзно было, что Юрка ей не очень-то и нравился. А он в нее влюблен был сильно, проходу не давал. Однажды Юрка пригласил ее к своему дядьке — крупному коллекционеру. Видно, хотел пыль в глаза пустить.