Книга Секреты Примроуз-сквер 2, страница 146 – Татьяна Лаас

— Доброе утро, — поздоровался Йен.

Воздушники слонили головы в приветствии. И Дари, и Матемхейн были в доспехах. Шлемы свои они сняли, оставив их где-то в доме, и Йена волновал один простой вопрос — воздушники не мерзли в доспехах? Он даже спросил:

— Не холодно?

Дари качнула головой:

— Потеплело уже.

Ветер и впрямь стих, как это бывает в центре бури, оставляя после себя сугробы и холод. Йен знал, что через час-два метель возобновится едва ли не с новой силой, поэтому стоило поспешить с поездкой в Пустошь.

— Как дела с Сержем?

Ответил ему Матемхейн:

— Спит. Беспокойно, но спит. Можно вопрос?

— Да, конечно, Хейн.

— При встрече лары Алиш с любовницей лара Шейла что нужно делать?

Дари мрачно сказала:

— Я запретила что-либо предпринимать.

Матемхейн возразил, впечатленный вчерашней встречей:

— Я не предпринимаю, я уточняю.

Йен вздохнул и признался:

— Не знаю. Но я поговорю с Вэлом. Он сам решит эту проблему.

Матемхейн снова его озадачил, залпом выпивая кофе:

— Перья орейо дорогие?

— Очень.

— Хорошо, — обрадовался Матемхейн, — тогда, простите, у меня дела.

Он поклонился, забрал у Дари пустую кружку из-под кофе и пошел в дом.

— Кажется, — улыбнулась Дари, — ты благословил его на подвиги.

— Я? — удивился Йен — ничего подобного он же не говорил.

Даринель хмыкнула:

— Не я же. И… Запретить? Или не стоит? Если волнуешься за Медвежонка, то он ловкий парень, его не поймают, а ларе будет наука впредь — не задевать никого.

Йен, ничего не понимая, осторожно сказал:

— Тебе виднее, Даринель.

— Тогда пусть веселится, — махнула рукой воздушница. —Жаль, что лара Валентайна выщипанными перьями не проучишь… А обрывать кое-что иное, чревато.

Йен вздрогнул от угрозы. Он же правильно понял Даринель? Или… неправильно?

Она посмотрела на него сочувствующе и напомнила:

— Ты что-то еще хотел, эль Йен?

— Да… — он поправил шарф, плотнее укрывая шею, и вспомнил, что в доме на Скарлет-стрит должен был закончиться уголь. — Я займу сегодня денег у Вэла. Закупишь уголь и еду для воздушников? Не хочу, чтобы они мерзли и голодали.

Даринель замерла, удивленно наклоняя голову на бок и рассматривая Йена:

— То есть… Он тебе не сказал?

— Кто?

— Я думаю — Шейл, — ответила она.

Йен вздохнул: если Шейл что-то решал для себя, то ждать от него просьбы с разрешением вмешаться, глупо. Вэл привык делать все сам, ни с кем не советуясь.

— Что не сказал?

— Еще в четверг вечером на Скарлет-стрит доставили уголь, а в пятницу снова стали носить молоко, хлеб и мясо… Я сходила к бакалейщику, молочнику и мяснику — у них у всех все оплачено до Нового года.

— Этого?

— Следующего. И… Аренда за дом тоже оплачена, Йен.

Он лишь кивнул:

— Что ж, и об этом я тоже поговорю с Шейлом.

— Наверное, он хотел, как лучше, — осторожно предположила она.

— Наверное, — признал Йен, рассеянно рассматривая снежный парк.

Там между деревьями мелькал желтокрылый чешуйник в уже знакомом шарфе. Йен даже нахмурился — он думал, что проклятье спало со всех. Дари заметила его интерес:

— О, опять это безголовое существо.

— Что? — Йен повернулся к ней, отвлекаясь от чешуйника. Тот, заметив, что за ним не наблюдают, подлетел поближе.

— Абсолютно безголовый. Его уже и ловили, и отмывали, и одевали наши, и откармливали — нет, улетает прочь, ночует в парке или еще где-то. Мы уже на него махнули рукой. Прилетает — кормим… Не прилетает — не кормим.